Гарунова Н. Н. Дело об ограблении Кизлярского казначейства в 1910 г.

Научное наследие профессора А. П. Пронштейна и актуальные проблемы развития исторической науки (к 95-летию со дня рождения выдающегося российского ученого): материалы Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции (г. Ростов-на-Дону, 4-5 апреля 2014 г.) / Отв. ред. М. Д. Розин, Д. В. Сень, Н. А. Трапш. — Ростов-на-Дону, 2014. С. 100-104.

Работа выполнена при финансовой поддержке госзадания № 2014/33 Министерства образования и науки России в сфере научной деятельности).

Почти с первых лет существования города Кизляра начало работу Кизлярское казначейство. Оно ведало откупами: отдавало в аренду соляные промыслы, рыбные угодья, выполняло другие финансовые функции. Не смотря на столь важные функции, оно неоднократно становилось объектом грабежа и нападения. Одно из них случилось 29 апреля 1910 г., и по его расследованию сохранились архивные документы в ГАРФ. В частности, довольно интересен на наш взгляд подробнейший «Доклад наместника кавказского и Генерал Адъютанта графа И. Воронцова-Дашкова царю Николаю Второму», котором он отмечает, что делает подобный доклад на основании письма, адресованного к нему от 12 апреля за № 109341 председателем совета министров статс-секретарем Столыпиным»{1}.

Вначале граф подробно описывает какие меры он предпринял для расследования столь дерзостного преступления, потом собрал донесения «с 29 марта по 2 апреля от исполняющего должность атамана Кизлярского отдела, войскового старшины Вербицкого, от начальника Кизлярского гарнизона, капитана Башкова от генерал-майора, князя Орбелиани, временно командующего Ширванским полком и, подполковника Пастрюлина»{2}.

В докладе прослеживается досада, что чины высказали полную нераспорядительность и нерешительность, граф И. Воронцов-Дашков отчитывается, что им была составлена особая инструкция, выделены лучшие силы, проведена координация работы.

По всем собранным фактам, вырисовывалась следующая картина: «27-го марта, около 10-ти часов утра, русский поселенец, ехавший из города Кизляра в селение Качаловское, расположенное по правому берегу реки Терек, на юго-востоке от Кизляра, встретил на мосту полусотню казаков Кизляро-Гребенского полка, численностью около 60-ти человек с ружьями за плечами; во главе полусотни ехали два офицера: один — в серебряных широких погонах, а другой — в золотых узких; полусотня двигалась с мерами охранения. Как оказалось впоследствии, это и была шайка абреков, переодетых казаками, во главе с известным абреком Зелимханом Гушмузакаевым или лицом, выдающим себя за него. Тот же поселенец видел, как шайка разбойников, перейдя мост, повернула на Кизляр и остановилась в роще у селения Топольского; всадники слезли с лошадей, зарядили винтовки, а затем, отдохнув минут десять-пятнадцать, шайка двинулась далее к городу. О том, что абреки были переодеты в казачью форму, свидетельствуют единогласно и чины казначейства, оставшиеся в живых, и жители селений, лежавших по пути шайки, и преследовавшие ее воинские чины. Около 12-ти часов дня, шайка, в числе нескольких, не более 30-

[100]

ти человек (Остальные, очевидно, были выделены для разведки и охраны пути движения шайки), въехала в город с восточной стороны, направляясь к местному казначейству; разбойники двигались по улицам в полном строевом порядке, по три-четыре человека в ряд. Подъехав к дому, занимаемому казначейством, всадники по команде, произнесенной по-русски: «стой, с коней долой», поспешили.

Человек 15-ть быстро двинулись вверх по парадной лестнице, на второй этаж, где помещалось казначейство; на верхней площадке коридора, перед открытыми дверями казначейства, часть разбойников выстроилась в две шеренги, а три человека стали против окон караульного помещения, и по команде, офицера с серебряными широкими погонами: «взвод, пли» — грянул залп внутрь помещения. Всадники, оставшиеся на улице, открыли тем временем стрельбу по городу, причем выстрелами их были убиты: казак станицы Калиновской, стражник Родион Гашин, ехавший по улице позади шайки, и рядовой ширванец Трофим Воробьев, подходивший в это время к парадному ходу казначейства. В разных комнатах казначейства в момент нападения находились: казначей Копытко, восемь человек служащих в казначействе и около десяти человек посетителей, а в караульном помещении — три нижних чина охраны от Ширванского полка, которые ели только что принесенный им обед, и два нижних чина, принесших им таковой из роты. Один из чинов охраны, рядовой Кривопустов в то самое время, когда разбойники вбегали с улицы по лестнице, будучи без винтовки, шел по коридору; увидев, что по лестнице поднимается какой-то казачий офицер, он отдал ему честь, но офицер, по предположению Зелимхан, сказал ему: «чести не надо», и тут же произвел в Кривопустова выстрел из револьвера, ранив его в ногу выше колена»{3}.

Всячески подчеркивалось, что преступники не получили большие деньги, благодаря мужеству сотрудников. «Казначей Копытко, находившийся в момент нападения в своей казначейской комнате, услышав первые выстрелы, стремительно спрятал вынутые из кладовой казначейства 10.000 рублей (В кладовой в момент ограбления находилось свыше 40 000 рублей деньгами, процентными бумагами и другими ценностями), а также ключи от нее в металлический ящик и едва лишь успел бросить последний под конторку, как разбойники вбежали в само помещение казначейства. Стрельбой, открытой ими в помещении казначейства, были убиты: чиновники казначейства Грязев и Тупицын, присяжный Шабло, урядник станицы Дубовской Иван Фролов, сиделец казенной винной лавки Шамин, житель селения Губден Дагестанской области Даци Баганд-оглы и три нижних чина Ширванского полка; тяжело ранен младший бухгалтер казначейства Балявин, скончавшийся 7-го апреля, и контужен в голову рядовой-ширванец Павел Клочков. Казначей Копытко, уже, будучи ранен разбойниками, перебежал с присяжным казначейства Артюховым к кладовой и, укрывшись там за большим шкафом, отстреливался из револьвера,

[101]

пока не был убит разбойниками, которые убили здесь же и присяжного Артюхова. Судя по оставшимся у кладовой следам, разбойники пытались проникнуть в нее, но, напуганные набатом в городе, а по некоторым показаниям и непрестанным звонком электрической сигнализации в казначействе (Как показывают некоторые свидетели, казначей успел выдернуть кнопку электрического проволочного звонка), не успели ничего с нею сделать; спешно захватив с одного из столов 4124 рубля 41 копейку дневной выручки, а с других столов гербовые знаки, марки и документы, два револьвера и две винтовки у убитых, выбежали на улицу. Впоследствии, при осмотре казначейства, на одном из столов, была найдена записка, писанная от имени абрека Зелимхана Гушмузакаева за тремя его печатями, в которой порицалась служебная деятельность атамана Кизлярского отдела, войскового старшины Вербицкого и говорилось о том, что этот последний обманул правительство своей похвальбой и обещаниями, будто он поймает его, Зелимхана»{4}.

Как далее следует из материалов дел, «на улице, разбойники, по команде сели на лошадей и направились из города к Тереку. Во время обратного следования по улицам Кизляра, разбойники вновь обстреляли ближайшие улицы, убили при этом младшего унтер-офицера Ширванского полка Штефана, ефрейтора того же полка Асеева и трех местных жителей, а затем скрылись из города»{5}.

Далее в докладе подробно описывается, как в начале марта и кто получал информацию о возможном преступлении, и как некоторые чины халатно на это отреагировали, не доведя информацию до подчиненных.

В дело включены и докладные записки железнодорожников, позволяющие проследить путь преступников. «Во втором часу ночи на 25-е марта, около семафора станции «Гудермес» Владикавказской железной дороги, был обнаружен разрыв семафорной проволоки, перерезанной кинжалом, и следы 20-22 лошадей, перешедших полотно железной дороги в направлении на Кизляр. Местный жандармский унтер-офицер сообщил об этом атаману станицы Кахановской и старшине селения Гудермес, а последний донес об этом начальнику 4-го участка, Веденского округа, Берзниеву, который, однако, не придал этому обстоятельству особого значения. 26-го марта, исполняющий должность атамана Кизлярского отдела, войсковой старшина Вербицкий выехал в город Владикавказ, для личного доклада исполнявшему должность начальника области по делам службы; в этот же день из города Кизляра выехал обратно в город Грозный помощник атамана отдела, есаул Аверин. В это самое время Зелимхан со своей шайкой, перейдя полотно железной дороги и двигаясь вверх по правому берегу реки Терека, направился на Кизляр, переход к которому разбойники совершили в двое суток, причем последнюю ночь провели на чеченских хуторах, вблизи Кизляра».

Следы разбойников вывели преследователей на земельный надел селения

[102]

Адиль-Чанка-Юрт, Хасавюртовского округа, где было, и затерялись; 30-го марта следы разбойников были вновь обнаружены, проведены, около хутора Джаба-Юрт и выведены на юртовый надел селения Азамат-Юрт; 31-го марта следы были сданы начальнику 4-го участка Веденского округа Берзниеву, которым они были проведены через полотно железной дороги, — в глубь Веденского округа, где и затерялись.

Анализируя причины столь дерзкого нападения, граф отмечает, что охрана казначейства была достаточной, но отсутствовала внешняя охрана. Само Кизлярское казначейство охранялось шестью присяжными, вооруженными револьверами; из числа присяжных, в момент нападения разбойничьей шайки на казначейство, трое отсутствовали, будучи отправлены на почту за получением денег; кроме того, имелись револьверы у казначея и двух бухгалтеров. При казначействе учреждена была воинская охрана в составе четырех нижних чинов, помещавшихся в одной из задних комнат казначейства, причем дверь, которая вела из этой комнаты в другие, — была одностворчатая, узкая, допускавшая проход только по одиночке. Казначейство было соединено электрической сигнализацией с казармой, но сигнализация эта с середины февраля не действовала; с просьбой об исправлении ее начальник гарнизона неоднократно обращался к казначею и к почтовому чиновнику, заведующему этим делом, но последний хотя и работал все время над исправлением сигнализации, однако неудачно. Наружной охраны у казначейства вовсе не было; днем за посетителями казначейства наблюдали свободные присяжные, находившиеся в комнате, ближайшей к выходу, а ночью двери запирались, как обыкновенно в квартирах. Насколько была велика стрельба в самом помещении видно из того, что в первой комнате найдено было в стенах 69 следов от пуль, во второй — 16, в третьей комнате — 15, в четвертой — 10 и в пятой — 8; кроме того, пулями было разбито много стекол, как в коридоре, так и в самом помещении{6}.

Среди длинных и подробных описаний, выдержек из инструкций, объяснений, привлекает внимание последний раздел доклада, где автор с горечью говорит, что репрессивные меры не дают пока благоприятных результатов, и разбой в Терской области не прекращается.

«С этим ужасным злом русское правительство уже борется давно: как мною, так и всеми моими предместниками по управлению Кавказским краем были испробованы многообразные меры к обузданию хищнических наклонностей туземцев Терской области; так, например, для наказания виновных туземных селения туда посылались целые карательные отряды; в селения эти ставились экзекуции на полное иждивение жителей; от населения целых округов поголовно отбиралось оружие; в виде наказания, жители того или иного селения, в полном составе, расселялись по разным селениям области, а виновные селения иногда уничтожались до основания; взыскивались денежные штрафы, часто очень крупные, на вознаграждение потерпевших от

[103]

преступлений; порочные лица высылались из одной местности в другую, а одно время местом ссылки таких лиц служил остров Чечень, близ устья Терека, на Каспийском море; изобличенные в таких преступлениях туземцы судились по законам военного времени, и тому подобное.

Несмотря, однако, на все эти, принимавшиеся равномерно меры репрессии, грабежи, разбои и другие преступления против личной и имущественной безопасности в Терской области не только не прекратились, но и не обнаруживают до сих пор наклонности к уменьшению. Это обстоятельство уже давно привело меня к тому убеждению, что бороться с разбоем одними карательными мерами — не достаточно, а необходимо настойчиво и планомерно проводить в жизнь такие меры, — которые в корне уничтожили бы, хотя не сразу, но постепенно, первопричины, порождающие и питающие разбойничьи наклонности горского населения Терской области.

Причины эта, по моему мнению, кроются: во-первых, в особенностях бытовых условий жизни, характера и мировоззрения туземных племен; во-вторых, в бедности, малоземелье и низком, почти первобытном, уровне культуры горских народов; в третьих, в плохой организации полицейско-административной части в округах области, и в-четвертых, в той отчужденности, которая создавалась и существует ныне между народом и властью»{7}.

Меры, которые предлагает граф, кроме всего прочего включают и культурно-просветительские мероприятия.

«В соответствии с только что мною сказанным, меры, которые, на мой взгляд, надлежало бы принять в целях насаждения гражданственности и развития культуры в среде туземного населения, должны были бы заключаться приблизительно в следующем: открытие возможно большего числа русских школ в туземных селениях и хотя бы одной учительской русской семинарии для туземцев; проведение дорог, в особенности в нагорной части области; скорейшее поземельное устройство населения нагорной полосы; развитие земледелия и промышленности; привлечение магометан-туземцев к отбыванию воинской повинности; улучшение служебного положения участковых начальников в округах и назначение к ним помощников; скорейшее преобразование Терской постоянной милиции в полицейскую стражу; широкая организация сыскного дела и многое другое. Все, что можно было сделать для осуществления, хотя части этих мер, в пределах местных средств и в пределах власти, предоставленной мне, как наместнику ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА на Кавказе, — делалось и делается»{8}.

Источники и литература:

1. Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. Р-543. Оп. 1. Д. 462.

2. Доклад наместника от 29 апреля 1910 года // Журнал «Ахульго». 2010. № 12.

[104]

Примечания:

{1} Доклад наместника от 29 апреля 1910 года // Журнал «Ахульго». 2010. № 12. С. 2-11.

{2} ГА РФ. Ф. Р-543. Оп. 1. Д. 462. Л. 1-2.

{3} Там же. Л. З-4.

{4} Там же. Л. 5-7.

{5} Там же. Л. 8-11.

{6} Там же. Л. 12-14.

{7} Там же. Л. 15-17.

{8} Там же. Л. 18-20.