Гуляев А. А. Роль военного совета Киевского военного округа в политических репрессиях в РККА (1937-1938 гг.)

Общество и власть в СССР и постсоветской России: Материалы Всероссийских научных чтений, посвященных памяти профессора Э. Н. Бурджалова. Сборник научных трудов (17 мая 2013 г.). — М., 2013. С. 220-226.

Доклад посвящён проблеме участия военного совета КВО в политических репрессиях в Красной Армии в 1937-1938 гг. В историографии эта проблема рассмотрена лишь для ОКДВА и КВО, причём в ограниченной степени. В. С. Мильбах доказал{1}, что военсовет ОКДВА участвовал в репрессиях, в частности увольнял офицеров по политическим мотивам и даже санкционировал их аресты. Н. С. Черушев установил{2}, что военсовет КВО ходатайствовал об увольнении и аресте ряда своих подчинённых. Но масштабы этих действий учёными установлены не были. Для КВО эта проблема не исследовалась ранее вообще. В ходе исследования были изучены документы из РГВА за 1937-1938 гг.: приказы КВО по личному составу (всего 32 дела{3}), постановления военсовета (всего 3 дела{4}), документы из секретариата округа (1 дело{5}), переписка политуправления округа с прокуратурой, военным трибуналом и НКВД (1 дело{6}). Приказы по

[220]

личному составу позволяют установить почти точное число офицеров, уволенных и отстранённых от должности военсоветом округа. С другой стороны, приказы за 1937 г. не сообщают причин увольнения, а, следовательно, не дают возможности отделить уволенных по политическим мотивам от уволенных по объективным. Поэтому подсчитанные данные за 1937 г. следует рассматривать как верхнюю границу уволенных по этим мотивам. Исследуемый период можно разбить на три этапа: первая половина 1937 г., когда округом командовал Якир; вторая половина 1937 г., когда округом руководил военсовет в составе Федько и Щаденко; 1938 г., когда округом командовал Тимошенко.

Для каждого периода решались три основных вопроса: 1) какие действия командования способствовали разгулу репрессий (сюда можно отнести постановку соответствующих задач подчинённым и распространение компромата); 2) какие действия являлись участием командования в применении репрессий к конкретным офицерам (санкционирование арестов, ходатайства об увольнении); 3) какие действия являлись собственно репрессиями, проводившиеся командованием в отношении конкретных офицеров (увольнения, отстранения от должностей), каковы их масштабы и как они количественно соотносятся с аналогичными действиями НКО в этом же округе.

Отдельно решался вопрос, насколько командование округа было зависимо от НКО и ЦК ВКП(б), были ли, так сказать, «перегибы» в КВО. Для первого периода не выявлено среди названных документов сведений, дающих основания говорить об активном участии Якира в репрессиях, поэтому на первые два вопроса можно ответить отрицательно. Что касается третьего, то за весь период Якир уволил всего 32 офицера, из них по политическим мотивам от 1 до 15 (остальные уволены по объективным причинам). Это составляет от общего числа уволенных в округе по политическим мотивам за данный период от 0,7 до 10,4%. Т. е. в этот период политическая чистка осуществлялась НКО, а не командованием округа. Для второго периода характерно следующее. Ряд действий

[221]

военсовета способствовали разгулу репрессий. Это, во-первых, пересылка компрометирующих документов (выписок из доносов, заявлений), поступивших военсовету, в органы НКВД и НКО для проверки. Во-вторых, постановка военсоветом перед своими подчинёнными письменных задач по выявлению политически неблагонадёжных с целью их увольнения. В частности, августе 1937 г. своим постановлением он дал такую задачу начальникам отделов автобронетанковых войск, ВВС и боевой подготовки, а также прокурору округа. По второму вопросу установлено, что со стороны НКВД были попытки добиться санкции на арест ряда офицеров у военсовета.

Выявлено шесть таких случаев. Но военсовет санкции не дал в чётырех из них, хотя принял решение об увольнении указанных в справках офицеров, а в двух установить не удалось. Что касается ходатайств военсовета в НКО об увольнении офицеров, то на этот счёт пока имеется лишь свидетельство Федько, подтверждающее, что такая практика имела место, но не позволяющее оценить её масштабы. Военсоветом в этот период активно практиковалось отстранение от должности по политическим мотивам. Всего выявлено 55 случаев отстранения от должности, из которых 11 (20%) окончились арестом и осуждением, а 9, судя по данным самих приказов, не носили политического характера. В остальных 35 случаях чётко охарактеризовать причину отстранения нельзя. В то же время из всех 55 случаев 32 были связаны с исключением из партии. Эти данные неполны, т. к. в ходе исследования все случаи отстранений выявить не удалось.

Большие масштабы в этот период приняла практика увольнений офицеров военсоветом. Только с июня по ноябрь 1937 г. был уволен 1491 офицер. Это число составляет 78,7% от общего количества офицеров, уволенных в округе за это время. А всего за период руководства округом Федько и Щаденко было уволено 1597 офицеров. Таким образом, в этот период политическая чистка в основном осуществлялась именно командованием округа, а не НКО. Третий период характеризуется тем, что из нескольких десятков постановлений военсовета в некоторых, касавшихся аварий, ставились

[222]

задачи предупреждать вредительство в округе, но при этом не предлагалось разоблачать вредителей. Самая резкая формулировка звучала так: «В результате слабой большевистской бдительности в некоторых частях остатки не выкорчеванных врагов народа продолжают безнаказанно творить своё гнусное дело». Иначе говоря, документы свидетельствуют, что в этот период военсовет не ориентировал подчинённых на осуществление политической чистки. Однако это могло осуществляться другими регламентирующими документами (в частности, приказами по функциональным вопросам) или устно на каких-либо форумах. Поэтому окончательно этот вопрос без привлечения большего числа источников решить нельзя. Удалось установить, что за весь 1938 г. было освобождено от должностей 16 человек и отстранено двое. Это полные сведения. Сами приказы, судя по формулировкам, и тому, что большинство освобождённых было откомандировано в распоряжение различных структур округа, позволяют предположить, что смещение с должностей в этот период в основном не носило политический характер.

В то же время без установления дальнейшей судьбы этих людей нельзя сделать окончательные выводы. По количеству уволенных офицеров этот период делится на два. В первую половину года было уволено всего 75 человек. А во вторую половину, после выхода директивы НКО № 200/ш, требовавшей изъятия из армии так называемых «националов», т. е. представителей национальностей, имеющих независимую государственность, уроженцев заграницы или имеющих там родственников, было уволено 1312 офицеров. Благодаря тому, что в 1938 г. причины увольнений стали указывать в приказах, удалось составить разбивку этой цифры по причинам увольнения: «националы» составили 750 человек, уволенные по иным политическим мотивам — 83, политработники, причины увольнения которых не указывались в приказах вообще, — 376, уволенные по собственному желанию, возрасту, болезни и по служебному несоответствию — 18, уволенные в связи с арестом — 54. Для 31 офицера причина увольнения в приказах не указана. Интересное открытие было сделано при изучении

[223]

справок на увольняемых «националов»: в них нередко смешивались национальные, политические и деловые мотивы увольнения. Например, лётчик лейтенант В. П. Янычевский был уволен не только потому, что он поляк, но также из-за того, что «за период службы в части имеет одну аварию и три поломки самолёта по его вине». Имеющий родственников за границей капитан П. М. Анаевский, был уволен также за то, что был груб с подчинёнными, в частности «обмазал грязью лицо бойца». Уроженец Финляндии старший лейтенант А. А. Саранцев был уволен ещё и за систематическое злоупотребление спиртным. Таких случаев были десятки, хотя установить их точное количество пока не удалось.

Таким образом, военсовет целенаправленно увольнял некоторых офицеров по несоответствию должности, если они подпадали под категорию националов. Общее соотношение количества уволенных НКО и округом за оба года таково. По данным статистических отчётов Управления по начсоставу за 1937-1938 гг. из частей КВО приказами НКО и округа было уволено 4113 офицеров, не включая уволенный в 1938 г. политсостав и восстановленных за оба года. Согласно собранной в ходе настоящего исследования статистике округом всего было уволено офицеров: в 1937 г. — 1557, в 1938 г. — 1463, а за оба года — 3020. Чтобы «уравновесить» цифры, нужно из числа уволенных округом вычесть 376 политработников, уволенных в 1938 г., и не менее 281 офицера, восстановленных округом за оба года. Последняя цифра также получена в ходе настоящего исследования, хотя эти данные неполны. В результате получается, что НКО уволил 1750 офицеров против 2363, уволенных округом. Таким образом, военсовет КВО за 1937-1938 гг. изгнал из Красной Армии не менее 57,5% от всех уволенных в округе офицеров. Т.е. по количественным показателям политическую чистку в КВО в первую очередь осуществлял военсовет округа, а наркомат обороны — лишь во вторую.

Насколько же зависел округ в своих решениях от НКО и ЦК ВКП(б)? Все устные установки и регламентирующие документы исходили из центральных органов. Данные из приказов по личному составу

[224]

подтверждают, что в своих решениях военсовет КВО руководствовался при увольнении офицеров тремя документами: приказом НКО № 0011 от 10 марта 1937 г., решением Политбюро ЦК ВПК(б) № 47/102 от 29 марта 1937 г. и директивой НКО № 200/ш от 24 июня 1938 г. В историографии бытует вывод О. Ф. Сувенирова, что «массовые увольнения начсостава из РККА в 1937-1938 гг. производились… прежде всего во исполнение решения ЦК ВКП(б)… от 29 марта 1937 г., которое предписывало немедленно увольнять из армейских рядов всех лиц комначполитсостава, исключенных из ВКП(б) «за связь с заговорщиками» и вообще по политическим мотивам»{7}. Однако в ходе настоящего исследования удалось ознакомиться с подлинным текстом этого решения, недоступным Сувенирову. Фрагмент его об увольнениях звучит так: «Предложить НКО уволить из рядов РККА всех лиц командноначальствующего состава исключённых из ВКП(б) по политическим мотивам»{8}.

Многими приказами действительно увольнялись офицеры, исключённые из партии. Но не только они. Например, приказом № 0140/ОУ от 3 августа 1937 г. было уволено 27 офицеров: беспартийных — 18, членов ВКП(б) — 6, а исключённых из партии — лишь 3 человека. Статистически обработать все приказы по этому вопросу не удалось. Но подобные обобщения имеются в одном выявленном статистическом докладе, согласно которому к августу 1937 г. приказами КВО было уволено 753 офицера: 50 — по моральным причинам, 623 — по политическим мотивам и лишь 330 — как исключённые из ВКП(б). Т. е. порядок, предписываемый решением Политбюро от 29 марта 1937 г., полностью расходился с практикой.

Чем это объяснить — пока неясно. Либо были ещё какие-то регламентирующие документы, либо это было самоуправство военсовета. С другой стороны, эти сведения дают основания усомниться в верности вывода Сувенирова. Кроме того, право увольнять офицеров военсовет имел лишь в некоторые периоды: с июня по 17 ноября 1937 г. — всех офицеров вплоть до командира полка и

[225]

ему равных, а также с 24 июня 1938 г. — только «националов» в звании не выше майора и ему равных. Но собранные данные показывают, что военсовет увольнял постоянно, хотя в периоды действия запретов его активность сокращалась. Всего в такие периоды было уволено за оба года 209 офицеров, а в период, когда можно было увольнять только националов, — ещё не менее 101 офицера, не подпадавшего под это определение. Всего получается 310 человек, или 10% от общего количества.

Факты нарушений решения Политбюро от 29 марта 1937 г. и производства увольнений при действии запрета на это дают основания утверждать, что в КВО допускались перегибы. С другой стороны, в ходе исследования выяснилось, что выявлены ещё не все документы, регламентирующие порядки проведения политических чисток, в том числе, документ, давший в июне 1937 г. право военсоветам увольнять офицеров. О нём известно из поздних источников{9}, в которых не приводится его текст.

Два основных вывода из исследования таковы. Во-первых, военсовет КВО начиная с июня 1937 г. и до конца 1938 г. принимал активное участие в политических репрессиях в армии, что, прежде всего, выражалось в увольнении офицеров по политическим мотивам, причём военсовет уволил во вверенном ему округе больше людей, чем в том же округе наркомат обороны. В то же время не для всех проявлений репрессивной деятельности военного совета удалось собрать полные данные, что не позволяет считать эту проблему окончательно решённой, хотя на важнейшие из поставленных вопросов получены исчерпывающие ответы. Во-вторых, современная ситуация с источниками, вовлечёнными в научный оборот, позволяет сделать предварительный вывод, что военсовет КВО при провидении политической чистки допускал перегибы. При вовлечении в научный оборот большего числа источников этот вывод может измениться.

[226]

Примечания:

{1} Мильбах В. С. Особая Краснознаменная Дальневосточная армия (Краснознамённый Дальневосточный фронт). Политические репрессии командно-начальствующего состава, 1937-1938 гг. СПб., 2007. С. 103-118.

{2} Черушев Н. С. 1937 год: элита Красной Армии на Голгофе. М., 2003. С. 97-107.

{3} РГВА. Ф. 25880. Оп. 4. Д. 202, 208-211, 223-228, 251-253, 257, 260-275, 291.

{4} Там же. Оп. 5. Д. 2, 4-5.

{5} Там же. Д. 3.

{6} Там же. Д. 24.

{7} Сувениров О. Ф. Трагедия РККА 1937-1938. М., 1998. С. 310.

{8} РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 21. Л. 9.

{9} Военный совет при народном комиссаре обороны СССР. 1-4 июня 1937 г.: Документы и материалы / Сост. Тархова Н. С. М., 2008. С. 543.