Кавалер ордена Александра Невского. (Страницы из письма гвардии подполковника в отставке В. Н. Ковпика к своему товарищу)

Военные топографы на фронте. (Из воспоминаний участников Великой Отечественной войны) / Отв. ред. Ю. В. Серговский. — М.: Редакционно-издательский отдел ВТС, 1965. С. 91-95.

Уважаемый Петр Сергеевич! Благодарю Вас за привет, добрые пожелания и, главное, за память обо мне… Отвечаю на Вашу просьбу поделиться воспоминаниями о своем участии в Великой Отечественной войне.

Говоря откровенно, писать о себе не скромно, да и участие мое в войне было слишком незаметным, чтобы о нем что-либо писать. И если это все же Вас интересует — напишу, но коротко.

Ведь прошло почти четверть века с начала Великой Отечественной войны. Память не сохранила названий многих населенных пунктов, за которые пришлось вести бои, дат, фамилий солдат и офицеров — славных боевых соратников, с которыми приходилось делить радость боевых успехов и горечь поражений … Для меня это осложняется еще и тем, что в действующей армии я получил два ранения в голову и перенес две тяжелые контузии, последствия которых испытываю до настоящего времени … Но, как говорится, ближе к делу!

Задача моя облегчается тем, что передо мной ленит копия документа, каким-то образом сохранившаяся у меня — «Справка о боевой деятельности начальника топографической слунбы в/ч 11828 гвардии подполковника Ковпик В. Н. за период Великой Отечественной войны с 1.1.1942 г. по 1.7.1944 г.». В этой справке указывается:
1. С 1.2.1942 г. — начальник геодезического отделения 65-го геодезического отряда (Юго-Западный фронт). Отделение находилось в распоряжении Укрепленного района и выполняло полевые топогеодезические работы по обеспечению артиллерийских частей опорными геодезическими пунктами, привязке ОТ, ДОТ и боевых порядков артиллерии на рубеже р.Дон.

[91]

2. С 1.5.1942 г. по 1.9.1942 г. — слушатель Высших стрелково-тактических курсов усовершенствования офицеров пехоты «Выстрел».
3. С 1.9.1942 г. — офицер связи в оперативном отделе штаба Западного фронта.
4. С 1.11.1942 г. — в 8 МСБр на Западном и Центральном фронтах; командир 2-го отдельного мотострелкового батальона; военное звание — капитан.
5. С 1.5.1943 г. — в 5 В-ДСП на 1-м Украинском фронте, командир 2-го воздушно-десантного гвардейского батальона; военное звание — гвардии майор.
6. С 1.3.1944 г. — начальник геодезического отделения 75-го геодезического отряда (1-й Украинский фронт). Отделение находилось в распоряжении начальника топографической службы фронта и выполняло задания по дешифрированию аэроснимков, составлению разведсхем на полосу фронта, составлению и печатанию каталогов геодезических пунктов и изготовлению рельефных карт по заданию штаба фронта.

Начало войны застало меня, тогда слушателя геодезического факультета, в лагере Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева. В первый не день войны я, как и многие другие слушатели — кадровые офицеры, подал рапорт с просьбой направить меня в действующую армию, но тогда мне в этом было отказано…

Осенью 1941 г. Академия была эвакуирована в г. Фрунзе. Здесь я снова подал рапорт о направлении на фронт и получил, наконец, положительный ответ. И вот в декабре 1941 г. меня и начальника курса майора Петра Алексеевича Рассадина проводили в действующую армию… [Майор П. А. Рассадин погиб в боях за Советскую Родину в 1942 г. при спасении знамени части, в которой он служил].

Я окончил в августе 1942 г. Высшие стрелково-тактические курсы усовершенствования командного состава пехоты им. Шапошникова и поэтому был неплохо подготовлен к службе в механизированных и мотострелковых частях. Служба в военно-топографических отрядах на Дальнем Востоке, на Колыме и выполнение заданий в тяжелых таежных условиях, в высокогорных районах задолго до войны дала мне физическую закалку, выносливость и ряд

[92]

других качеств, необходимых командиру. Благодаря этому мне было гораздо легче, чем многим другим,переносить тяготы фронтовой жизни. А помните, Петр Сергеевич, пролив Лаперузо, наше совместное плавание на корабле «Сучан» и его гибель!

Тогда смерть каждому из нас заглянула в глаза … Нас спас экипаж судна «Кулу». А ведь подобных случаев было немало в среде наших военных топографов. Они вырабатывали в нас способность не теряться и правильно ориентироваться в любой обстановке. Как это пригодилось на фронте!

Много раз я водил батальон в наступление, отбивал с ним атаки и переходил в контратаки. Помню, как в некоторых селах нас встречали как освободителей с хлебом-солью и со словами благодарности. Это были волнующие, радостные дни. Но было и другое. Вот один из многих эпизодов войны того времени.

Ведя тяжелые, упорные бои с превосходящими силами противника, наши части, свернув боевые знамена, унося раненых, спешно отступали. Наша 2-я гвардейская воздушно-десантная стрелковая дивизия была переброшена на этот участок фронта с задачей прикрыть отход частей и задергать продвинение немцев.

Это было на Житомирщине, насколько помню в 1943 году, на 1-м Украинском фронте. На этом участке немцы сконцентрировали танковые и механизированные соединения, и после первого дня боя мы сами оказались в очень тяжелых условиях. Батальон, которым я командовал, овладев с. Макарово, занял оборону и, неся большие потери, отражал атаки немцев. Батальон стоял насмерть, выполняя приказ — ни шагу назад. Однако силы были не равными, и вскоре мы оказались в окружении. Связь с полком была прервана. С чувством глубокой благодарности я вспоминаю теперь командира батареи 76-мм орудий, которая была придана батальону. Благодаря его мужеству, смелости, распорядительности немцы несли потери в танках, живой силе, и это облегчало задачу обороны. К сожалению, память не сохранила мне его фамилию. Он был убит в ночном бою, а командиры орудий тяжело ранены. Боеприпасы были на исходе.

Случайно в районе обороны мы обнаружили несколько свежих немецких могил с касками на крестах. Но могилы показались нам странными по своей форме. Они были узки и длиннее обычных. Разрыв одну из них, мы обнаружили ящики с минами для немецкого 81-мм миномета и боевыми патронами. В других могилах

[93]

тоже оказались мины. Эти мины и были нами использованы для стрельбы из наших 82-мм минометов.

Трассирующими пулями и снарядами немцы поджигали дома, и село, в котором мы находились, было объято пламенем пожарищ. Днем мы наблюдали движущиеся на восток колонны немецких частей. Слышались отдаленные глухие залпы орудий. Но солдаты и офицеры батальона сохраняли бодрость духа. Каждый понимал создавшуюся обстановку и в бою проявлял разумную инициативу. Однако оставаться в этих условиях дальше в селе не имело смысла, тем более что тяжело раненным требовалась неотложная медицинская помощь.
Глубокой ночью батальону удалось прорваться и начать пробиваться к своим частям. Уставшие, изнуренные в бою солдаты несли раненых, оружие, боеприпасы. Двигались главным образом ночью, обходя населенные пункты и участки местности, где замечали немцев. В одном лесу мы встретили два наших танка и грузовую автомашину, которые тоже выходили из окружения. Танкисты приняли часть раненых, разместили их на броне танков. Тех, кто не мог двигаться самостоятельно, разместили в кузове автомашины. Позже на одном из хуторов в лесу лесник принял от нас остальных раненых, однако вскоре нам пришлось принять бой, и у нас снова появились раненые. В этом бою были убиты командир роты и командир взвода. Чем дальше мы продвигались, тем становилось труднее. Немцы встречались все чаще. В пути к нам присоединялись солдаты других частей. Это было хорошо и плохо — плохо стало с продуктами питания. Маршрут батальона вышел за рамку имевшейся у меня карты; пришлось двигаться без карты, ориентируясь по компасу и звездам.

Большой радостью для нас была встреча с начальником штаба нашего полка майором Григорьевым. С ним мы продолжали выход из окружения и вместе прибыли в свой полк. У него была карта, большой боевой опыт, и он оказал большую помощь по выходу из окружения, которое длилось, насколько помню, более двух недель.

Свой полк мы нашли в районе г. Малин, где дивизия держала оборону. Вскоре я был ранен и попал в медсанбат, который располагался в школе ближайшего села, а на второй день туда

[94]

же привезли смертельно раненного командира нашего 5-го полка майора Карпова. Со мной был ординарец, солдат Еремин, который помог похоронить майора Карпова у здания школы. Из медсанбата я был эвакуирован в г. Киев, где лежал в эвакогоспитале. После некоторой поправки здоровья я, отказавшись от эвакуации в тыл, снова был направлен на фронт.

В г. Славута меня задержал на несколько суток отдел кадров. Член Военного совета фронта вручал ордена группе офицеров. Меня наградили орденом Александра Невского — за форсирование р. Днепр в боях за г. Киев.

В отделе кадров я встретил начальника штаба 75-го Краснознаменного геодезического отряда майора Жиркова. Там же, в г. Славута, размещался топографический отдел штаба фронта, начальником которого был генерал-майор Харин. Обо мне, как офицере-топографе, доложили генералу Харину. Он вызвал меня на беседу и предложил принять должность начальника геодезического отделения 75-го Краснознаменного геодезического отряда. Учтя состояние своего здоровья после контузий и ранений, я принял это предложение.

В 1944 году осенью я был вызван в Военно-топографическое управление и назначен на должность командира учебного отряда в Ленинградское военно-топографическое училище. На этом закончился мой боевой путь.

С уважением к Вам Ковпик

30.III.1965.

[95]