Савинов А. Ю. Адмирал А. А. Эбергард. Эпизоды биографии: участие в восстановлении флота после русско-японской войны и в подготовке к новой войне
Первая мировая война: взгляд спустя столетие. Предвоенные годы: материалы III Международной научно-практической конференции (28-29 ноября 2013 г., Москва) / МНЭПУ, Рос. ассоциация историков Первой мировой войны, Гос. ист. музей; под общ. ред. С. С. Степанова, Г. Д. Шкундина. — М.: Изд-во МНЭПУ, 2014. С. 413-421.
Аннотация: Статья посвящена малоизвестным фактам биографии адмирала Андрея Августовича Эбергарда — начальника Морского Генерального штаба в 1908-1911 гг., командующего Морскими силами Черного моря в 1911-1916 гг., а также его деятельности по подготовке Российского Императорского флота к Первой мировой войне.
Annotation: The article focuses on the little-known facts of the biography of Admiral Andrey Avgustovich Eberhard — Head of the Naval General Staff in 1908-1911, the commander of naval forces in the Black Sea 1911-1916, as well as its activities in preparation of the Russian Imperial Navy in World War I.
Биографическая часть отечественной морской историографии Первой мировой войны и предшествующего ей периода до настоящего времени довольно мала, несмотря на явное повышение интереса к этой проблеме в последние годы и довольно большое число публикаций в периодике, биографических сборниках, материалах конференций. Полноценных научных биографий руководителей флота 1910-х гг., кроме Н. О. Эссена и А. В. Колчака до настоящего времени не издано. Не является в этом смысле исключением и Андрей Августович Эбергард, возглавлявший в 1908-1911 гг. Морской генеральный штаб (МГШ) и в 1911-1916 гг. Черноморский флот. Кроме того, этот флагман долгое время являлся жертвой довольно тенденциозного подхода в оценках своей деятельности на посту командующего флотом. Такой односторонний подход основывался на известном докладе Морского штаба Ставки{1} — далеком от объективности документе, составленном в качестве основания для замены Эбергарда Колчаком{2}. Намного более объективными были в этом отношении историки русского зарубежья — Н. С. Чириков{3}, Н. Р. Гутан{4} и затем Г. М. Некрасов{5} в последние годы в многочисленных отечественных работах, посвященных событиям войны на Черном море, даются более взвешенные и объективные оценки успехов и неудач командования Черноморским флотом и лично Эбергарда.
Что же касается его деятельности в предвоенные годы, прежде всего в должности начальника МГШ, то его личность явно не является популярной у историков — упоминается он намного реже, чем его предшественник Л. А. Брусилов и сменивший его А. А. Ливен. Исключением является работа А. Ю. Емелина и К. Л. Козюренка{6} посвященная исто
рии разработки и утверждения кораблестроительных программ 1910-х гг. Некоторые общие биографические сведения об адмирале Эбергарде являются также белым пятном. Так в подавляющем большинстве биографических справок приведена ошибочная дата его смерти (19.04.1919 г.){7}. Объективности ради нужно сказать, что кроме официальных документов, обрывающихся 1917 г., до недавнего времени эти сведения было просто неоткуда взять. Сам адмирал не оставил никаких воспоминаний, хотя планировал их написать, помешали арест летом 1919 г., болезнь и смерть. В архиве племянника адмирала С. Р. Гутана сохранились их наброски. Большая часть записей и личных документов была уничтожена самим адмиралом и впоследствии его родственниками в неспокойные 1918-1919 и 1937-1938 гг.
Известны три биографические работы, посвященные Эбергарду, написанные более 40 лет назад. Все они написаны людьми в силу объективных обстоятельств не имевших доступа к архивным документам, но знавшими Андрея Августовича лично. Несмотря на множество неточностей, они содержат интересные сведения биографического характера. Две из них — уже упомянутый доклад Чирикова, находящийся в настоящее время в РГА ВМФ, и рукопись Н. Р. Гутана, поступившая в 1999 г. из США в архив-библиотеку Российского фонда культуры. Третья — незаконченная и неопубликованная рукопись С. Р. Гутана, написанная в СССР в 1950-е гг. и сохранившаяся в его личном архиве{8}.
Андрей Августович Эбергард родился 9 (21) ноября 1856 г. в греческом городе Патры в семье российского консула Августа Ивановича Эбергарда и его жены Анны Александровны, по девичьей фамилии Афанасьевой. В кадетском деле будущего адмирала сохранилось свидетельство о рождении на греческом языке{9}. Упоминаемые в ряде работ сведения, что Эбергарды являлись родственниками адмирала И. И. Шанца, опровергаются семейным архивом. Семья была не морская, дед будущего адмирала Иван Иванович Эбергард служил в императорских театрах танцовщиком и балетмейстером и известен тем, что преподавал танцы первому выпуску Царскосельского лицея. Семья Эбергардов, несмотря на немецкое происхождение деда, была русскоязычная. Все дети Августа Ивановича и Анны Александровны были крещены в православии и считали себя русскими. Андрей в семь лет потерял мать, в пятнадцать отца. Учился он в Ришельевском лицее в Одессе, но в 1874 г. по собственному желанию, причем на пределе возрастного ценза, поступил в морское училище, которое закончил в 1878 г. После гардемаринского плавания был произведен в офицеры. Ряд выпускников 1878 г. оставили свой след в истории, но четверо из них интересны тем, что в период между русско-японской и Первой мировой войнами занимали высокие посты в управлении флотом. Это С. А. Воеводский — морской министр в 1909-1910 гг., С. П. Дюшен — и.о. начальника Главного управления кораблестроения и снабжений в тот же период, а также Л. А. Брусилов — начальник МГШ в 1906-1908 гг. и сменивший его на этой должности Эбергард. Известно, что все они поддерживали товарищеские личные отношения, а Дюшен и Эбергард были друзьями. Этот факт имел определенное значение, прежде всего в поддержании нормальных рабочих отношений между различными структурами в управлении флотом.
Офицерская служба Андрея Августовича, не имевшего связей в морской среде и рассчитывавшего только на свои способности, складывалась, тем не менее, довольно незаурядно. Началась она с двухлетнего плавания в Тихом океане сначала в должности штурмана на корвете «Скобелев», а затем флаг-офицера у командующего эскадрой контр-адмирала Н. В. Копытова, оценившего способности Эбергарда, как хорошего штабного работника, к тому же имевшего явные способности к иностранным языкам. Возможно, поэтому следующие десять лет службы прошли у Андрея Августовича в различных штабах, в том числе четыре года в должности флаг-офицера и адъютанта управляющего Морским министерством адмирала И. А. Шестакова. В этой должности он совершил второе в своей жизни кругосветное плавание на пароходе «Москва».
В 1894-1896 гг. Эбергард служил морским агентом в Стамбуле, причем был первым офицером, назначенным на эту должность с момента ее учреждения. Он фактически налаживал эту работу, после чего был назначен в штаб Черноморского флота в период подготовки Босфорской экспедиции. Следующие пять лет Эбергард находился на командных должностях — старший офицер канонерской лодки «Донец» и эскадренных броненосцев «Чесма» и «Екатерина II» на Черном море, затем командир канонерской лодки «Манджур» в Сибирской флотилии. На этом корабле он участвует в боевых действиях в Китае в 1900-1901 гг.
Накануне и в начале русско-японской войны Эбергард служит в должности флаг-капитана штаба начальника эскадры Тихого океана вице-адмирала О. В. Старка и затем с марта 1904 г. — начальника морского походного штаба наместника на Дальнем Востоке адмирала Е. И. Алексеева. Интересны два события этого периода, характеризующие Эбергарда. На совещании 18 декабря 1903 г. при обсуждении плана действий возможной войны с Японией он предложил в случае неизбежности войны перейти в наступление с опорой на корейский порт Мозампо и дать сражение у неприятельских берегов «…идти в Сасебо и искать неприятеля для нанесения второго Синопа»{10}.
Утром 27 января 1904 г. главные силы японского флота атаковали стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура на якорях русскую эскадру, пострадавшую от ночной атаки японских миноносцев. При этом командующий эскадрой Старк оказался на берегу на совещании у наместника. В этой критической ситуации Эбергард отдал с флагманского броненосца «Петропавловск» распоряжение о съемке эскадры с якоря, правда, вскоре отмененное с берега вышестоящим командованием.
Морской штаб наместника, который Андрей Августович возглавил с марта 1904 г. после переезда в Мукден из осажденного Порт-Артура, был фактически исключен из управления морскими силами на театре, хотя в основном верно оценивал обстановку — именно штаб наместника был инициатором распоряжений о необходимости прорыва эскадры из осажденного Порт-Артура.
После возвращения в Россию Эбергард был назначен командиром броненосца «Император Александр II». На его плечи лег ввод в строй этого корабля после длительного ремонта — одна из самых сложных для командира задач в мирное время. Корабль готовился к несосто-явшемуся походу на Дальний Восток в составе 4-й Тихоокеанской эскадры. Затем был перевод на Черное море командиром броненосца «Пантелеймон». Предстояло наладить на нем службу после Севастопольского восстания и замены по требованию адмирала Г. П. Чухнина офицерского состава корабля. По воспоминаниям сослуживцев, Эбергард был требовательным, но не жестоким командиром, имел морской и тактический глазомер, кораблем управлял очень уверенно{11}.
В августе 1906 г. его перевели в Петербург помощником начальника Главного морского штаба (ГМШ), за которым после реформы флота остались права строевой и распорядительной деятельности. Такие функции, как составление планов войны на море, мероприятия по обеспечению боевой готовности морских сил, в том числе обоснование кораблестроительных программ и тактико-технических требований к кораблям новых проектов, а также руководство деятельностью морских агентов и Морской академии, были возложены на образованный в 1906 г. Морской генеральный штаб. Однако морской министр адмирал А. А. Бирилев, имевший собственные взгляды на управление флотом и иногда откровенно игнорировавший МГШ, постоянно поручал ГМШ выполнения некоторых не свойственных ему задач. Такое «противопоставление» штабов не способствовало оптимальному управлению флотом в этот непростой период. Кроме того, в общественном мнении ГМШ этого периода стал олицетворять «доцусимское ретроградство», а МГШ «новое и прогрессивное» в морском ведомстве.
В 1907-1908 гг. Андрей Августович совершил свое последнее заграничное плавание — в Средиземное море. Он командовал Отдельным отрядом судов, назначенных в плавание с корабельными гардемаринами.
14 июля 1908 г. Эбергард сменил своего товарища по гардемаринскому плаванию Брусилова на должности начальника МГШ и служит на этой должности до октября 1911 г. Близкие к флоту общественные круги были скорее недовольны этим назначением. Они видели в Эбергарде представителя «доцусимских кругов» только на том основании, что тот служил в штабе наместника и в ГМШ в бирилевский период. Кроме того, он был человеком абсолютно далеким от политики и никогда не примыкал ни к каким политическим и общественным группировкам. Назначение Эбергарда вызвало, в частности, ряд безосновательно резких статей в «Новом времени».
Так или иначе, деятельность Андрея Августовича на этом посту была весьма плодотворной. Произошла окончательная нормализация отношений между МГШ и морским министерством (этому явно способствовали совместная учеба с товарищем морского министра Воеводским). Драматическая история попыток решения одной из основных проблем этого периода — восстановления корабельного состава флота, разработки и утверждения в Государственной думе кораблестроительных программ и роли МГШ в этих событиях довольно подробно и неоднократно изложена в отечественной историографии. Необходимо заметить, что Эбергард был активным сторонником конкретных, обоснованных и утвержденных законодательно планов развития флота и считал неприемлемым практиковавшуюся при Бирилеве закладку кораблей по устаревшим проектам и распорядительным порядком без четких гарантий финансирования постройки. В докладе морскому министру от 8 апреля 1910 г. он предлагал «при технических и хозяйственных соображениях по проектированию и постройке новых судов руководствоваться исключительно программой, внесенной в законодательные учреждения и до ее утверждения не начинать постройки никаких судов»{12}. МГШ очень серьезно готовился к дебатам в Государственной думе, где Эбергард неоднократно выступал, постоянно ища пути взаимодействия с парламентом.
После назначения морским министром адмирала И. К. Григоровича вместо не имевшего авторитета в Государственной думе Воеводского Эбергард прослужил в должности начальника МГШ еще восемь месяцев. Именно он докладывал в апреле 1911 г. в Царском Селе о разработанных офицерами МГШ «Программе усиленного судостроения Балтийского флота на 1911-1915 гг.» и проекте «Закона об Императорском российском флоте». Они были утверждены императором через несколько дней с резолюцией: «Отлично исполненная работа. Видно, что стоят на твердой почве…».
Что касается замены Эбергарда на должности начальника МГШ его помощником контр-адмиралом Ливеном, то, вероятно, одной из основных причин, помимо сложных личных отношений (сложные отношения у Григоровича были со многими сослуживцами, в частности с Н. О. Эссеном), были расхождения во взглядах на строительство новых кораблей. Григорович являлся сторонником строительства флота на отечественных заводах. Андрей Августович неоднократно выражал обоснованные сомнения в возможностях отечественной промышленности и предлагал для экономии времени и средств передать часть заказов иностранным заводам{13}. По-своему обе стороны были правы. Без крупных военных заказов было невозможно развитие отечественной судостроительной базы, но флот в условиях угрозы войны требовал скорейшего пополнения. Тем не менее, когда после отставки вице-адмирала И. Ф. Бострема стала вакантной должность командующего морскими силами Черного моря, Эбергард получил назначение в Севастополь.
В период его службы в МГШ было разработано новое «Положение о командующих морскими силами Балтийского и Черного морей и командующем Сибирской флотилией», утвержденное приказом министра от 27 мая 1911 г., в соответствии с которым командующему морскими силами подчинялись командиры портов и учебные отряды. Организованной в этот период при МГШ «Комиссией по тактической и организационной части минного дела» был разработан ряд важных руководящих документов. В 1911 г. была инициирована и начата разработка нового Морского устава, не завершенная, однако, до начала войны. Годом раньше было разработано и введено новое «Положение о Морской академии». Курс военно-морских наук был реорганизован в отделение по образцу технических отделений, увеличен срок обучения, расширены программы. Созданной при МГШ «Исторической комиссией по описанию действий флота в войну 1904-1905 г.» начато составление отечественного официального описания боевых действий на море во время русско-японской войны.
В вопросах разработки планов войны на Балтийском море Эбергард являлся сторонником существовавших идей об ослаблении противника атаками легких сил и последующего боя на минно-артиллерийской позиции, причем всегда настаивал на разработке планов, основанных на реальных возможностях флота.
29 ноября 1911 г. вице-адмирал Эбергард вступил в должность командующего Морскими силами Черного моря, репутация которых оказалась подорвана при прежнем командующем скандалом с посадкой на мель двух кораблей русской эскадры после визита в Румынию. Следующий год был омрачен раскрытием подготовки восстания на флоте и арестами участников революционных организаций. Тем не менее за три предвоенных года в боевой подготовке Морских сил Черного моря удалось добиться очень многого. Офицеры Черноморского флота, прежде всего, отмечали резко увеличившуюся ее интенсивность{14}.
Новый командующий стал практиковать выходы в море на 3-4 дня без захода в базы, затем началась отработка маневрирования ночью. В чередование с выходами проводились артиллерийские стрельбы. В 1913 г. флот впервые вступил в кампанию 1 января. Важным достижением штаба Морских сил Черного моря является разработанный накануне войны и введенный уже после ее начала «Перечень положений» — прообраз системы оперативных готовностей, воссозданной в РККФ накануне Великой Отечественной войны.
Большое внимание уделялось подготовке соединения крупных кораблей к бою с немногочисленным, но мощным противником. Результатом явилась великолепная сплаванность кораблей и слаженность действий экипажей, которая не раз выручала Черноморский флот в самых сложных условиях, особенно в начале войны, а также очень высокий авторитет командующего, как у офицеров, так и у нижних чинов.
Высокой оценки был удостоен Черноморский флот и от своего противника. Участник боевых действий на Черном море германский историк Герман Лорей отмечал: «Боевая подготовка Черноморского флота была хороша, лучше, чем в Балтийском флоте. Черноморский флот стрелял на больших дистанциях, много плавал, появлялся всегда соединено, что совершенно лишало «Гебен» возможности использовать с успехом свое превосходство в скорости и артиллерийском вооружении против неприятельских сил по частям…»{15}.
Примечания:
{1} РГА ВМФ. Ф. 716. Оп. 1. Д. 184. Л. 20.
{2} Козлов Д. Ю., Савинов А. Ю. Обвинительный акт адмиралу Эбергарду // Военно-исторический журнал. М., 2003. № 10 . С. 33-40.
{3} РГА ВМФ. Ф. P-2246. Оп. 1 Д. 52. Л. 1-18. Текст доклада Н. Чирикова «Адмирал Эбергард», прочитанного в парижском Морском собрании 24.06.1964 г.
{4} Библиотека-архив Российского фонда культуры. Гутан Н. Р. Биография А. А. Эбергарда. (рукопись).
{5} Некрасов Г. У врат Царьграда: Боевые действия Черноморского флота в 1914-1917 гг. СПб., 2002.
{6} Емелин А. Ю., Козюренок К. Л. Н. О. фон Эссен, А. В. Колчак и разработка Программы усиленного судостроения Балтийского флота // Гангут. Вып. 24. СПб., 2000. С. 28-46.
{7} Эбергард умер в Петрограде 17 сентября 1919 г. к сожалению, ни одного документа подтверждающего это, кроме записи, сделанной С. Р. Гутаном, не сохранилось. Косвенными подтверждениями могут служить ответ Управления ФСБ по С.-Петербургу и Ленинградской обл. Исх. №10/4-Г-1716 от 15.01.2003 г. на запрос об обстоятельствах ареста А. А. Эбергарда 16 июня 1919 г. и освобождения 21 июня 1919 г., а также несколько справок, выданных ему в Комитете работников управления мостовыми Совета коммунального хозяйства Петрограда, где он работал в 1919 г.
{8} Николай Рудольфович Гутан и Сергей Рудольфович Гутан — родные братья, племянники Эбергарда, воспитывались в его семье. Морской офицер Н. Р. Гутан вместе с русской эскадрой ушел в 1920 г. в Бизерту, Инженер С. Р. Гутан, проживавший вместе с адмиралом, в годы Великой Отечественной войны работал главным архитектором Кировского завода. в настоящее время архив С. Р. Гутана находится у его потомков.
{9} РГА ВМФ. Ф. 432. Оп. 5. Д. 5954. Л. 3.
{10} Русско-японская война 1904-05 гг. Работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-05 гг. при МГШ. СПб., 1912. Кн. 1 С. 83.
{11} Гутан Н. Р. Указ. соч. Л. 4.
{12} РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 5512. Л. 125-125 об.
{13} Там же. Л. 502-506.
{14} Гутан Н. Р. Указ. соч. Л. 6.
{15} Цит. по: Лорей Г. Операции германо-турецких морских сил в 1914-1918 гг. Пер. с нем. М., 1938.