Щагин Э. М. Первая мировая война и судьба столыпинской аграрной реформы

Россия в Первой мировой войне: Тезисы межвузовской научной конференции, 4-5 октября 1994 года. — Рязань: Изд-во РГПУ, 1994. С. 11-16.

В отечественной историографии давно утвердилось и продолжает поныне бытовать мнение, что столыпинская аграрная реформа изначально была обречена на неудачу, поскольку шла вразрез интересам поступательного развития страда, совпадавшим с чаяниями не только рабочего класса, но и большинства крестьянства, что она обнаружила свою полную несостоятельность задолго до Первой мировой войны, когда правительством официально было приостановлено проведение в жизнь ее основных мероприятий.

В последнее время, согласно исследованиям ряда ученых, к перечисленным доводам стало добавляться еще одно: столыпинские преобразования в аграрной сфере страны безнадежно запоздали{1}.

Не отрицая известной правомерности последнего обстоятельства, как, впрочем, и того, что крестьянство отрада в подавляющем большинстве встретило в штыки попытку правительства форсировать разрушение общины и тем, естественно, затормозило проведение столыпинских преобразований, в настоящей работе мы ставим две взаимосвязанные задачи: во-первых, показать неубедительность утверждения, будто реформа потерпела поражение еще до начала Первой мировой войны, и, во-вторых, конкретнее, чем это имеет место в современной литературе, очертить место самой войны и порожденных ею революций 1917 г. в исторических судьбах столыпинской реформы.

Общеизвестное мнение о том, что реформа потерпела крах еще в предвоенные года, основывается на данных, свидетельствующих о неуклонном снижении числа ходатайств со стороны крестьян об укреплении земли в частную собственность начиная с 1910 г. Сам этот факт сомнений не вызывает. Но истолковывать его как прямое подтверждение крушения реформы, по нашему мнению, неправомерно, поскольку одновременно с падением числа

[11]

ходатайств об укреплении земли наблюдался, как это видно из приведенной ниже таблицы, и рост (причем еще более значительный вплоть до начала войны) количества заявлений от отдельных крестьян, групп крестьян и целых общин о землеустройстве при сохранении общинного землевладения.

Таблица 1

Данные таблицы говорят не о быстром крушении реформы, а о смене акцентов в ее реализации: на первом этапе (1907-1910 гг.) главным направлением являлось разрушение общины и укрепление земли крестьянами в частную собственность, тогда как на втором этапе (1911-1914 гг.) главным стало землеустройство не только вышедших из общин домохозяев, но и целых общин, проводивших разверотание угодий при сохранении общинного землевладения, а равно и селений с подворным землевладением.

Не менее показательно и сопоставление общего числа ходатайств об укреплении земли, то есть выходе из общины, и заявлений о землеустройстве, поданных с 1907 по 1915 г. включительно, когда осуществление реформы в связи с войной было прервано. Если за все годы проведения реформы ходатайства о

[12]

выделе из общины вместе с ходатайствами от беспредельных общин подали 3,4 млн домохозяев, то заявления о землеустройстве поступили от значительно большего числа крестьян — 5,8 млн.

Известное представление о том, какое воздействие оказывала реформа на развитие сельскохозяйственного производства в стране, можно получить, сопоставив показатели, характеризующие валовые сборы основных хлебов и их урожайность по трем пятилетиям, одно из которых приходится на время, предшествующее реформе, а два других — на время ее проведения (данные взяты по 47 губерниям Европейской России{2}, где столыпинские преобразования проводились в полном объеме).

Если в первые пять лет проведения реформы среднегодовые сборы хлебов были подвержены стагнации, а урожайность по двум главным культурам (рожь и пшеница) даже сократилась, то в последующее пятилетие, несмотря на то, что началось оно неурожайным годом и полтора последних пришлись на войну, сильно ударившую по производительным силам российской деревни, наблюдался заметный рост как валовых сборов, так и урожайности буквально по всем включенным в таблицу хлебным культурам.

Такая динамика вполне понятна. Реальная отдача от любых реформ приходит не сразу. С наибольшей рельефностью эффект столыпинского реформирования деревни дал о себе знать в последние два года, предшествующие Первой мировой войне, когда существенно выросли и валовые сборы зерновых, и урожайность.

[13]

В лучшую сторону менялась также и структура посевных площадей: росли посевы технических и торгово-промышленных культур, что свидетельствовало об интенсификации в развитии сельского хозяйства. По 50 губерниям Европейской части страны площадь под картофелем в предвоенное пятилетие выросла по сравнению о периодом 1901-1905 гг. на 28,5%, а посевы сахарной свеклы за тот же промежуток времени увеличились на 38%{3}.

Аналогичная тенденция быстрого роста прослеживается и в отношении посевов кормовых трав. Если за период 1901-1912 гг. среднегодовой прирост площадей под кормовые травы по Европейской России составлял 36,2 тыс. дес., то с 1912 по 1916 г., когда положительные результаты реформы проявились сильнее всего, он уже равнялся 169 тыс. дес., увеличившись почти в 5 раз{4}.

Интегральным выражением сдвигов, происходивших в сельскохозяйственном производстве страны в годы реформы, являются показатели утреннего сельскохозяйственного товарооборота, который в 1311-1913 гг., по данным железнодорожных перевозок, увеличился по сравнению с дореформенным пятилетием на 40%, а экспорт сельскохозяйственных товаров на 61%{5}.

Эти данные так же, как и о социальных переменах в российской деревне и о быстром росте деревенской кооперации, свидетельствовали о том, что крестьянское хозяйство, являясь определяющей формой сельскохозяйственного производства страны, находилось накануне войны в состоянии подъема, а не упадка. «Одним из глубоких и важнейших явлений переживаемой нами эпохи в истории России, — писал в 1916 г. А. В.Чаянов, — является мощное, полное юной энергии возрождение русской деревни»{6}.

Было бы опрометчивым зачислять все подобного рода перемены в актив аграрной политики Столыпина и продолжателей его дела. Благотворное влияние на крестьянское хозяйство оказала отмена выкупных платежей, улучшение рыночной конъюнктуры, связанное с промышленным подъемом в стране и окончанием мирового сельскохозяйственное кризиса, отсутствие в это время крупных аномалий в погодных условиях. Но в ряду перечисленных факторов прогресса русского народного хозяйства, как справедлияю указывал Б. Я. Бруцкус, аграрная реформа занимала не последнее

[14]

место{7}.

Этот же факт констатировала и германская правительственная комиссия, изучавшая во главе о профессором Аугагеном результаты землеустроительной реформы в нашей стране. В представленном своему правительству отчете говорилось, что если землеустроительная реформа будет продолжаться при ненарушении порядка в империи еще десять лет, то Россия превратится в сильнейшую страну в Европе. Как признавал один из участников этой комиссии профессор Зеринг, основным выводом отчета комиссии Аугагена было сложившееся убеждение, что по завершении земельной реформы война с Россией будет не под силу никакой другой державе{8}.

В свете этих сведений, как и данных, которые характеризуют состояние сельского хозяйства России накануне Первой мировой войны, следует признать несостоятельным утверждение многих наших историков о том, что столыпинская реформа послужила своеобразным катализатором российских революций 1917 г. «Революция произошла в России не на почве аграрной политики старого режима, — писал Б. Я. Бруцкус. — Распад русского народного хозяйства начался с его истощения непосильной для России войной, она же и привела к революции»{9}.

С этим выводом не может не согласиться, на наш взгляд, ни один современный исследователь, ставящий факты выше любых политических пристрастий.

Примечания:

{1} См., напр.: Данилов В. П. Аграрные реформы и аграрная революция в России // Великий незнакомец. Крестьяне и фермеры в современном мире: Хрестоматия. М., 1992. С. 317.

{2} Составлено по: Статистический справочник по аграрному вопросу. М., 1918. Вып. 2.

{3} См.: Бруцкус Б. Я. Аграрный вопрос и аграрная политика. Пг., 1922. С. 125.

{4} Подсчитано по: Сельское хозяйство России в XX веке: Сборник статистико-экономических сведений за 1901-1928 гг. М., 1923. С. 198-201.

{5} См.: Кондратьев Н. Д., Огановский Н. П. Перспективы развития сельского хозяйства СССР. М., 1924. Вып. I. С. 6.

[15]

{6} Чаянов А. Метода изменения предметов. М., 1916. С. 1.

{7} См.: Бруцкус Б. Я. Указ. соч. С. 131.

{8} См. Кривошеин К. А. Александр Васильевич Кривошеин. Судьба российского реформатора. М., 1993. С. 110-111.

{9} Бруцкус Б. Я. Указ. соч. С. 131.

[16]