Семочкина Е. И. «Политруки производства»: парторги ЦК ВКП(б) в условиях военной экономики (по материалам Челябинской области)

Опыт мировых войн в истории России: сб. ст. / [редкол.: И. В. Нарский и др.]. — Челябинск: Каменный пояс, 2007. С. 107-122.

Двадцатый век, как ни один из предшествующих, был отмечен масштабными войнами во всем мире. История многих государств оказалась непосредственно связана с военными процессами, то затухающими, идущими вяло, подспудно, то разгорающимися внезапно и бурно. Перемены в общественно-политическом устройстве российского общества, пережившего в начале XX века Первую мировую войну, две революции и войну гражданскую, оказались наиболее кардинальными. Новая власть, возникшая в таких чрезвычайных условиях, не смогла бы выстоять, не будь она организована «по-военному». Многие элементы советской системы сформировались «по ходу дела», вне связи с какими-либо прежними теоретическими построениями и безотносительно отдаленных перспектив революции. Э. Хобсбаум так объяснял причины победы советской власти: «Она не могла иметь стратегии и перспективы, каждый день выбирая между решениями, необходимыми для сиюминутного выживания и теми, которые грозили немедленной катастрофой. Кто в состоянии учесть возможные отдаленные последствия для революционных решений, которые должны приниматься немедленно, иначе — конец и никаких отдаленных последствий уже не будет?… И все-таки революция выжила…»{1}. Правящая партия большевиков формировала в годы Гражданской войны будущую политическую систему, способную не столько существовать в мирных, благоприятных условиях, сколько выживать в условиях самых неблагоприятных. В дальнейшем политическая магистраль СССР строилась с учетом враждебного международного окружения и неизбежности в будущем, пока существует империализм, новой войны, которая приведет к мировой революции.

Рожденное в условиях войн советское государство представляло собой систему, институты которой были хорошо приспособлены к мобилизационным задачам по отношению к населению, а по мере необходимости могли быть свернуты или вновь восстановлены. К примеру, возникший в 1930-х годах институт парторгов ЦК ВКП(б) пережил свой «звездный час» именно в годы Великой Отечественной войны, и у многих ее ветеранов ассоциируется, как правило, с военным временем.

[107]

К деятельности в экстремальных условиях институт парторгов ЦК ВКП(б) был приспособлен изначально, поскольку появился в период индустриализации «по-советски»: в сжатые сроки, при постоянном дефиците техники, грамотных специалистов, квалифицированных рабочих, материальных и денежных средств. Этот институт был своеобразным связующим «механизмом», который приводил в движение производство. Политические руководители — представители партии — на рабочих местах занимались убеждением и принуждением непосредственных производителей работать больше и лучше при минимальном вознаграждении. Сама индустриализация в массовом сознании воспринималась как «военная акция» — строительный фронт. Политизированность всех сфер советского общества отражалась прежде всего на производстве. Известно сталинское сравнение (сделанное на февральско-мартовском пленуме ЦК в 1937 году) ВКП(б) — с армией, партийных руководителей высшего звена — с генералитетом, среднего звена — с офицерством{2}. В этой «военизированной» партийной иерархии парторгов ЦК ВКП(б), которые фактически выполняли те же функции, что и армейские политруки, поднимавшие людей на выполнение фронтовых задач, с некоторой долей условности можно назвать «политруками производства».

История складывания института парторгов ЦК ВКП(б) несколько затушевана и словно бы теряется в недрах бурных событий 1930-х годов. Эта проблема не стала объектом исследования в советской историографии, хотя за период существования такой самостоятельной отрасли советской исторической науки, как история КПСС, деятельность правящей партии была изучена довольно полно.

Институт парторгов ЦК ВКП(б) возник, что называется, в рабочем порядке, в ходе совершенствования методов партийного руководства народным хозяйством. Советская экономика стратегически выстраивалась как экономика военизированная, с явным приоритетом военно-промышленного комплекса и подчинением его нуждам всех других отраслей. Поэтому термин «военная экономика» применим к хозяйственному развитию страны не только непосредственно в годы Великой Отечественной войны, но и в предшествующие и в последующие годы. Тем не менее, конечно, в военное время все основные закономерности экономики военизированного типа проявились наиболее отчетливо.

Вопрос о необходимости учреждения института парторгов как особого элемента партийной структуры впервые рассматривался в 1934 году, когда на XVII съезде ВКП(б) был обновлен Устав партии. В разделе 5 «О центральных организациях партии» в пункте 34 отмечалось: «В целях усиления большевистского руководства и политической работы Центральный Комитет имеет право… выделять партийных организаторов ЦК на отстающих участках социалистического строительства, приобретающих особо важное значение для народного хозяйства и страны в целом». Этих партийных организаторов, назначенных ЦК, необходимо отличать от обычных парторгов в первичных организациях или возглавлявших партийные комитеты предприятий{3}.

[108]

К предстоящей мировой войне («войне моторов») советское правительство особенно усиленно стало готовить страну в годы третьей пятилетки, перекачивая огромные средства в ВПК и уповая на развитие административно-командных методов руководства во всех сферах жизни. В это время ясно обозначились пределы администрирования в экономике, но партийное руководство страны (и лично Сталин) считало, что неэффективность производства обусловлена недостаточно последовательным, недостаточно настойчивым внедрением приказных методов, но отнюдь не порочностью самой административно-командной системы.

После радикальной «чистки» партийных рядов в 1937 году И. В. Сталин стремился убедить партийных функционеров (и прежде всего самого себя) в необходимости усиления идеологической напряженности в обществе, в том числе на производстве. Этому способствовал его печально известный тезис о закономерности обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Проработка партийных документов, постановлений, «научных» постулатов типа «Краткого курса истории ВКП(б)», издававшегося огромными тиражами, должна была нацелить трудящихся работать на государство с повышенным энтузиазмом, в какой-то мере заслонить проблему неизменно низкого уровня жизни. Так, на заседаниях бюро Челябинского обкома ВКП(б) неоднократно анализировалось положение с отставанием угольной отрасли. Причины плохой работы были ясны: ужасные бытовые условия вели к текучести кадров, особенно на шахтах юга области — до 82 процентов в 1939 году. Но обеспечение шахтеров нормальным жильем и продовольствием, требовавшим больших затрат, властью не предусматривалось. Проще было послать на работу в забои коммунистов и комсомольцев, воззвав к их политической сознательности и ответственности. Для этой всеохватывающей партийно-политической работы и требовались парторги ЦК ВКП(б), которые должны были организовывать ударные вахты, поднимать людей на авралы, разъясняя им в свете партийных решений политическую суть «добровольно-принудительного» труда. Специальное постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О развитии добычи угля на Урале», принятое 28 октября 1939 года, обязывало обкомы «…установить должности парторгов ЦК ВКП(б) на всех действующих и вновь строящихся шахтах Урала…» и подобрать соответствующие кандидатуры{4}.

С 1938 года число «политруков производства» стало расти. Им предписывалось активнее укреплять трудовую дисциплину, бороться за качество выпускаемой продукции, благо в последующие годы вышли новые указы, которые увеличили административно-правовую ответственность трудящихся{5}. На XVIII партийной конференции в феврале 1941 года было принято решение о более энергичном применении этих указов, что, однако, не приводило к улучшению работы промышленности. Горкомам, обкомам и всем парторганизациям на местах настоятельно рекомендовалось «влезать в дела фабрик, заводов и железных дорог», чтобы все отрасли работали «исключительно организованно, максимально производительно»{6}.

Довоенный процесс милитаризации экономики страны, в том числе и на Урале, получил логическое продолжение в годы Великой Отечествен-

[109]

ной войны. Перестройка жизни на военный лад не внесла коренных изменений в существовавшую в стране систему, в большой степени усилив лишь уже имевшиеся в ней военизировааные компоненты. Это можно сказать и об институте парторгов, созданном и укрепленном до войны, но получившем наивысшее развитие именно в военные годы. Деятельность парторгов ВКП(б) в военный период широко известна, но специально в советской историографии не рассматривалась. Например, в многотомной «Истории КПСС» об этом сообщается лишь в связи с перестройкой народного хозяйства в начале войны: «…на 1170 предприятиях имелись парторги ЦК партии». Отмечено, что численность их увеличивалась, но данных о том, сколько было парторгов ЦК в середине или в конце войны, не приводится. В монографии Г. Г. Морехиной о партийном строительстве военных лет информация о парторгах ЦК почти дословно повторяет строчку из предыдущего труда. Что касается историографии областного масштаба, то этот вопрос также специально не изучался, и только в некоторых книгах, посвященных истории отдельных предприятий Челябинской области, упомянуты парторги ЦК военных лет. Фрагментарные сведения о них дает сборник документов и материалов «Партийная организация Челябинской области в Великой Отечественной войне»{7}.

Материалы по Челябинской области, использованные в данной статье, позволяют показать характерные, наиболее выразительные и типичные обстоятельства и события, связанные с функционированием этого института советской партийной системы в годы войны в южноуральском регионе. Здесь проявились основные тенденции развития экономики, культуры, общественно-политической жизни тыла, а также и партийного руководства всеми этими сферами. Оптимальная удаленность Урала от театра военных действий во многом определила его роль как главного арсенала фронта. Все трудности, обусловленные этим фактором, были характерны и для Челябинской области, каких-то особенных отличий между областями «большого Урала» не было. Одной из главнейших проблем оборонного производства явились не только увеличение его объемов, но и работа с людьми, руководство многотысячными сложными коллективами и решение бытовых проблем. Из 788 эвакуированных на Урал (полностью или частично) предприятий 200 разместилось в Челябинской области. Сюда была направлена почти пятая часть (425 тысяч) из 2,2 миллиона эвакуированных на Урал. В 1943 году в промышленности области работали люди, мобилизованные из 35 областей страны. Почти треть (около 20 тысяч) всех работавших на Урале в годы войны представителей республик Средней Азии и Казахстана находилась в Челябинской области{8}.

Существенно изменился и качественный состав рабочего контингента: взамен ушедших на фронт мужчин пришли женщины и молодежь. Учитывая эти обстоятельства, парторганизации дифференцировали массово-политическую работу по различным категориям трудящихся. Поставленные производственные задачи обеспечения фронта всем необходимым требовали единства действий трудовых коллективов, четкой дисциплины, профессиональных знаний и навыков, а именно этого и

[110]

не хватало обновленным и вновь созданным коллективам трудящихся. Главная проблема, стоявшая перед «политруками производства», заключалась в настоятельной необходимости организовать, сплотить людей для выполнения фронтовых заказов, часто в авральные сроки. А это существенно усложнялось разнородным пополнением рабочего класса: туда входили не только представители местного населения, но и эвакуированные и мобилизованные по организованному набору. Кроме того, при слиянии заводов сталкивались интересы не только отдельных людей, но и целых коллективов, амбиции их руководителей, что зачастую вело к возникновению предубеждений, неприятию «чуждых» взглядов, привычек, методов работы.

Показателен пример знаменитого Танкограда, созданного в Челябинске на базе тракторного завода и эвакуированных сюда харьковского дизель-моторного и ленинградского Кировского заводов. Объединение официально стало называться «Кировский завод в Челябинске», директором по-прежнему оставался И. М. Зальцман, а парторгом ЦК ВКП(б) — М. Д. Козин. Принципиальный производственный спор быстро разрешился в пользу фронта: был налажен крупносерийный выпуск танков на основе технологии массового тракторостроения. Но даже в 1943 году на общезаводском собрании партактива («О задачах парторганизации по улучшению качества выпускаемой продукции») директор вынужден был говорить о недопустимости «мещанских обид», о глупости высказываний насчет «диктатуры» харьковчан или ленинградцев в производственных делах{9}. Таким образом, «сверхзадача» парторгов ЦК ВКП(б), чем бы они ни занимались в процессе массово-партийной работы, заключалась, помимо всего прочего, в преодолении психологических барьеров между людьми. Выполнение и тем более перевыполнение планов в значительной степени зависело от энтузиазма, инициативы, сознательной дисциплины, творческих рационализаторских поисков трудящихся в условиях острейшего дефицита всех материальных средств. Оказывать прямое воздействие на тружеников как убеждением, так и принуждением и были призваны «политруки производства», в сферу ответственности которых входили все политические и производственные вопросы. В условиях военной экономики парторгу важно было не только максимально доступно объяснить рабочим необходимость повышения трудовой активности, но и организовать ее с привлечением первичных парторганизаций и рядовых коммунистов-агитаторов, которые должны были показывать свою авангардную роль, работая лучше и больше других.

Чаще всего при установлении должности парторга ЦК ВКП(б) на предприятии первоначально утверждали в ней уже работавшего там секретаря парторганизации. В условиях свертывания внутрипартийной демократии, которое произошло во время войны, парторг ЦК не выбирался коммунистами предприятия, а, в отличие от секретаря, назначался. В среднем процедура назначения и утверждения человека на эту должность длилась 3-4 месяца.

В годы Великой Отечественной войны численность парторгов ЦК ВКП(б) в Челябинской области постоянно росла (см. табл.){10}.

[111]

Следовательно, за период войны число предприятий с установленной должностью парторга ЦК ВКП(б) в Челябинской области увеличилось более чем в три раза, а количество людей, побывавших в этой должности, равнялось примерно 150 (подсчитано автором). Точное число парторгов ЦК назвать затруднительно, поскольку некоторые из них работали в должности, не будучи утвержденными ЦК ВКП(б), и по одним документам считались парторгами ЦК, по другим — нет. Но это единичные случаи. Так, в 1945 году было всего четыре неутвержденных парторга ЦК.

С первых дней Великой Отечественной войны, поддержав патриотический подъем рабочих, партийные организации возглавили его, обратившись к социалистическому соревнованию как испытанному средству мобилизации советских людей на самоотверженный труд. В условиях сокращения числа квалифицированных рабочих, источников сырья и электроэнергии, массового прихода на производство женщин и молодежи соревнование шло по пути использования внутренних ресурсов предприятий, всесторонней экономии, рационализации, упрощения технологий, обучения новых рабочих. Непосредственными разработчиками конкретных технико-технологических новшеств были инженерно-технические работники, из множества рацпредложений отбиравшие наиболее эффективные. А для организации какого-либо трудового почина в масштабах всего предприятия нужно было одобрение парткома (и парторга ЦК, его возглавлявшего). Говоря о роли коммунистов в техническом прогрессе и развитии рационализации и изобретательства, парторг ЦК ВКП(б) Магнитогорского металлургического комбината (ММК) Ф. А. Петруша подчеркивал: «Личный пример, инициатива новаторов-большевиков и массовая работа парторганизации, разъясняющей значение рационализации как глубоко патриотического дела, будят творческую мысль рабочих»{11}. Без технически грамотных руководителей подобные мероприятия были невозможны.

Для решения нестандартных задач военного времени очень важна была техническая грамотность парторга ЦК ВКП(б). В чрезвычайных условиях только подобные руководители могли оперативно и адекватно оценить обстановку и добиться нужного результата. Техническое образование большинства парторгов ЦК в Челябинской области, располагавшей крупнейшими и стратегически важными предприятиями, позволяло им не бояться трудностей, а преодолевать их, опираясь на свои знания и опыт. Обладая и организаторскими способностями, они могли быстро мобилизовать свои коллективы на авральные работы без ущерба для техники. Как инженеры они могли по достоинству оценить тот или иной трудовой почин, поддержать инициаторов, рационализаторов производства, скорректировать их предложения, не допустив технических авантюр. При назначении человека на эту должность большое значение

[112]

его образование. Как правило, учитывался профиль технической специальности будущего парторга ЦК. В 1945 году Челябинский обком партии проанализировал качественный состав номенклатурных кадров, в том числе и парторгов. Из 64 человек 38 (больше половины) имели высшее техническое образование, один — незаконченное высшее. До назначения на эту должность они работали в качестве инженеров, имели опыт руководящей работы. Среднее (в том числе техническое) образование имели 16 человек; до начала своей партийной работы они, как правило, были мастерами, начальниками участков, прорабами и т. п. Незаконченное среднее (иногда только начальное) образование имели девять человек, работавшие парторгами ЦК на небольших шахтах, где была минимальная механизация труда. По своему социальному происхождению это были представители рабоче-крестьянской среды, ставшие первым поколением советской технической интеллигенции{12}.

Теоретическая и практическая подготовленность парторга ЦК, его компетентность обеспечивали легкость восприятия различных технических новшеств, появлявшихся в военное время на производстве. Психологически такие руководители были приспособлены к решению индустриальных проблем, были готовы взять на себя ответственность и отстоять свою точку зрения. Именно поэтому парторганизации на деле могли руководить подъемом трудовой активности рабочих: проводить декадники и месячники по сбору и внедрению рацпредложений, конкурсы «на лучшего по профессии», фронтовые вахты и т. п.

В поисках способов интенсификации производства большое значение имели общественные смотры, в ходе которых можно было проверить правильность организации труда прямо на рабочем месте, расстановку кадров в соответствии с их квалификацией, загруженность каждого рабочего, выявить причины помех. Впервые такой смотр был проведен на челябинском заводе № 78 (парторг ЦК А. М. Щадных) в ноябре 1942 года, а в декабре — на копейской шахте № 4-6 (парторг ЦК Ф. И. Семин). В 1943 году общественные смотры распространились не только по всему Уралу, но и по всей стране. Это позволило уже в 1944—1945 годах переводить отдельные цехи и участки на восьмичасовой рабочий график с тем же количеством людей, лучше использовать имевшуюся технику (как это было, например, на ММК). В 1944 году на Челябинском металлургическом заводе (ЧМЗ) 5 февраля проводился слет стахановцев и ударников, а 29 февраля — партийно-техническая заводская конференция по вопросу об итогах общественного смотра. Коммунисты — организаторы таких смотров — должны были показывать пример всем остальным рабочим{13}.

Улучшение организации труда было в центре внимания многих производственных коллективов страны. Творчески развивая почин москвички Е. Барышниковой «выпускать больше продукции с меньшим числом людей», бригада Е. Агаркова на челябинском заводе № 200 (парторг ЦК В. И. Храмченко) в 1944 году провела в своем цехе объединение сварочных участков, что позволило значительно улучшить решение кадровой проблемы. Всего за счет объединения бригад на заводе высвободилось

[113]

327 квалифицированных рабочих, служащих, ИТР. Партком завода признал распространение этого ценного опыта «делом государственной важности», что было одобрено обкомом партии, и началось развитие «агарковского движения» по всем предприятиям. Благодаря этому к маю 1945 года в области высвободилось 7200 работников разных уровней, а по всей стране — 48 тысяч ИТР и квалифицированных рабочих{14}.

Действенность агитации в годы войны как никогда зависела от личности, ее ведущей. Поэтому парторги ЦК уделяли огромное внимание формированию агитколлективов и групп докладчиков, собирали вокруг себя партийный актив, сами стремились быть примером для рядовых агитаторов-коммунистов. Для того чтобы массовая политическая работа была эффективной и реально способствовала мобилизации трудящихся на выполнение заказов фронта, нужна была серьезная идейно-политическая подготовка таких людей. В начале войны она была в значительной степени свернута, но с середины 1942 года стала постепенно восстанавливаться: возобновилась деятельность политшкол, вечерних университетов марксизма-ленинизма, партийных школ, Высшей школы партийных организаторов при ЦК ВКП(б). С налаживанием систематической политучебы руководящие работники стали чаще выступать в трудовых коллективах. Кандидатуры таких докладчиков утверждались на бюро горкомов и райкомов партии, в помощь им проводились консультации, подбиралась литература в парткабинетах. Формированием групп докладчиков при парткомах крупных предприятий занимались парторги ЦК, возглавлявшие их. В январе 1944 года Челябинский обком ВКП(б), как и другие уральские обкомы, принял решение о выступлениях руководящих работников с политическими докладами. Только за пять месяцев 1944 года в Челябинске состоялось 390 таких выступлений, в Златоусте — 167, в Магнитогорске — 164. Говоря о необходимости сочетания хозяйственно-организаторских и политико-воспитательных функций партийных руководителей, первый секретарь обкома ВКП(б) Н. С. Патоличев подчеркивал, что «…нельзя усиливать хозяйственную работу ценой умаления политической работы или, наоборот…». Кроме того, он считал, что нельзя объяснять недостатки партийной работы увлечением хозяйственными делами{15}.

Общезаводские мероприятия парторганизации готовили тщательно и заранее. Опыт лучших из них пропагандировался горкомами и райкомами партии. Например, в отчете Челябинского горкома ВКП(б) за 1943 год подробно рассказывалось об успешных мероприятиях одной из ведущих организаций области на Кировском заводе. Так, 22 сентября партком предложил секретарям цеховых партбюро провести с 12 по 18 октября открытые собрания с докладами о книге И. В. Сталина «Великая Отечественная война Советского Союза» с целью глубокого ознакомления с нею как коммунистов, так и беспартийных. На заседании парткома 4 октября утвердили 88 докладчиков из числа руководящего состава. Для выступлений в прениях было организовано шесть групповых консультаций и для докладчиков — две лекции. Помощь оказали также лекторы горкома и обкома партии. При парткабинетах и цеховых

[114]

партбюро были проведены индивидуальные , консультации. В заводской многотиражке «За трудовую доблесть» опубликовали планы докладов, указатель литературы, а в парткабинете при парткоме организовали книжную выставку. Неизменно большой интерес вызывали выступления парторга ЦК ВКП(б) М. Д. Козина{16}.

Работа рядовых агитаторов должна была иметь конкретный производственный характер. На том же Кировском заводе тема политической беседы звучала так: «Что произойдет с танком на поле боя, если деталь, которую ты обрабатываешь, будет некачественной». Кроме того, все агитаторы завода должны были в своих цехах вести предметные беседы «Как организовать свой труд». В упомянутом отчете горкома партии отмечалась хорошая работа парторга ЦК М. Д. Козина и всей парторганизации в налаживании регулярной учебы агитаторов, что обеспечивало большую эффективность политического воспитания. В этом же документе дана высокая оценка деятельности и парторга ЦК ВКП(б) на ЧГРЭС М. Ф. Захарова — за умелую организацию теоретических конференций и регулярную работу агитколлективов предприятия. В числе руководящих работников, выступавших много и удачно перед челябинцами, в отчете горкома партии отмечены парторги ЦК ВКП(б) В. А. Верзилов (завод № 78) и А. В. Климов (кузнечно-прессовый завод), а за редкие выступления критиковались парторги ЦК К. С. Шер (завод № 200) и Н. М. Сизов (завод № 254){17}.

В 1944 году большое внимание работе агитколлективов уделяли парторги ЦК ВКП(б) Л. В. Павлова (завод № 34) и Н. А. Корнилов (ЧМЗ); они и сами выступали на общих партсобраниях, на цеховых собраниях коммунистов. Так, Н. А.Корнилов на собрании партийно-хозяйственного актива завода 23 октября 1944 года выступил с докладом «О задачах политического самообразования кадров», подчеркнув, что коммунисты не должны ограничиваться изучением только «Краткого курса истории ВКП(б)», но больше внимания уделять марксистско-ленинской теории в целом и систематически «работать над собой». По его инициативе при парткоме завода создали парткабинет и партшколу, чтобы обеспечить условия для хорошей подготовки заводским агитаторам, которым трудно было выбираться в центр города с далекой окраины{18}.

Занимаясь политическим воспитанием, парторганизации не должны были забывать о решении бытовых проблем трудящихся, которые становились остро политическими, поскольку, в конечном счете, от работоспособности людей зависел исход войны. По результатам решения жилищных и продовольственных вопросов труженики тыла судили о «советскости» местной власти, о «партийности» руководителей предприятий и строительств — для них эти понятия звучали как синонимы справедливости. В конце войны, уже имея множество фактов для сравнения, отдел кадров обкома ВКП(б) в январе 1945 года отчитывался о материально-бытовых условиях рабочих Челябинской области как об удовлетворительных. «…Вопросы быта были поставлены как важнейшие, имеющие решающее значение. От горкомов и райкомов партии, парторгов ЦК ВКП(б), секретарей парторганизаций обком партии потребовал

[115]

70-80 процентов своего времени уделять вопросам быта, и эти вопросы обсуждались на бюро разного уровня. Обком партии организовывал проверки бытовых условий рабочих. При этом немедленно принимались меры к устранению недостатков»{19}.

Особенно плохим было материальное положение тружеников области в 1941-1942 годах, когда еще не завершился процесс эвакуации с его неразберихой, когда полстраны было буквально «на колесах», а из разных концов СССР в Челябинскую область направляли «мобилизованных на трудовой фронт». В некоторых случаях недоразумения решались сравнительно быстро, как, например, было исправлено положение группы из 12 горных техников, мобилизованных из Караганды, но почему-то оказавшихся на подсобных работах в Каменске-Уральском, который тогда входил в Челябинскую область. В их письме в угольный отдел ЦК ВКП(б) помимо жалобы на отсутствие элементарных бытовых условий главной была просьба направить горняков работать по специальности, иначе никому «нет пользы». Обком партии направил их в трест «Челябинскуголь». Но далеко не всегда согласованными оказывались действия различных ведомств, начальников, их возглавлявших, которые порой просто забывали о существовании мобилизованных в трудовую армию людей, как это произошло с рабочими-башкирами колонны № 1741 на Кировском заводе. В своем обращении в Башкирский обком ВКП(б) они просили вернуть их домой, раз уж они здесь не нужны: «Нет такого закона, чтобы над советскими людьми издевались». Челябинский обком партии срочно создал комиссию, и только по итогам ее проверки были приняты меры для некоторого улучшения бытовых условий этих рабочих. Всего в зимне-весенний период 1942 года на этот завод прибыло шесть рабочих колонн, а условий для нормального размещения людей не было создано, что привело к высокой смертности среди трудармейцев{20}.

Любые сбои в сфере быта порождали жалобы, ропот, протестные настроения, которые нередко квалифицировались властями как «антисоветские» (если высказывания граждан, порой доведенных до отчаяния своим бедственным положением, были резкими по форме). Письма трудящихся в различные инстанции (начиная от парткома предприятия и кончая ЦК партии) заставляли руководителей предприятий, и прежде всего парторгов ЦК ВКП(б), принимать соответствующие меры. Если письма доходили до центра, оттуда следовало указание в обком партии проверить факты, изложенные в письме. Например, осенью 1942 года письмо рабочего Н. А. Малышева (завод № 132, г. Сим) о плохих бытовых условиях было направлено лично Сталину. Получив указание из секретариата ЦК, обком проверил положение дел на этом заводе, после чего парторг ЦК ВКП(б) В. Ф. Степанов срочно принялся устранять отмеченные комиссией недостатки, отделавшись устным выговором. Через год (в сентябре 1943-го) комиссия обкома ВКП(б) проверяла жилищнобытовые условия на заводе № 13 в Усть-Катаве в связи с письмом в Москву рабочего В. А. Полянского. Факты, перечисленные в письме, подтвердились, после чего последовали организационные выводы: парторг ЦК М. В. Корнев был снят, вместо него назначен А. В. Власов; были заме-

[116]

нены начальники цехов, ряд инженеров, секретари цеховых парторганизаций. Автор письма ушел добровольцем на фронт{21}.

Часто для уменьшения напряженности в коллективе достаточно было сменить руководителей, потерявших доверие рабочих. Подобные рокировки номенклатуры создавали видимость законности и справедливости. Но в условиях тотального дефицита, усугублявшегося массовыми должностными злоупотреблениями и разгулом спекуляции, в стране просто не могло быть благополучных в этом отношении предприятий, даже если они относились к числу самых передовых по всем производственным показателям. Неудовлетворительными были жилищные условия и обслуживание в столовых челябинского завода № 541 и при парторге ЦК А. С. Новикове (в 1942 году), который получил известность своими жалобами в обком партии на самоуправство директора, и при сменившем его П. Ф. Чумакове, отличавшемся интеллигентностью и желанием реально помочь рабочим, особенно молодежи и при парторге ЦК «популистского» толка И. Г. Курашко. Проверяющие этот завод из горкома партии констатировали: «Жалобы выражались без какого-либо озлобления, они были простыми, но чувствовалось, что инвалиды Отечественной войны, ныне хорошие рабочие на производстве, недоумевают — почему к ним такое равнодушие, невнимание и безразличное отношение»{22}. Упомянутые «политруки производства» завода № 541, занятые текущими делами, просто не имели в своем распоряжении времени посещать все участки. Кроме того, значительную часть времени они тратили на составление планов и отчетов в вышестоящие партийные инстанции (за месяц, квартал, полугодие, год), а также на различные собрания и заседания, партийно-хозяйственные активы и тому подобные «протокольные» мероприятия, проводившиеся горкомами, райкомами, обкомом партии.

В 1941-1943 годах проверяющие комиссии только фиксировали «вопиющие недостатки (безобразия)» в материальном положении трудящихся области. Из-за скудости средств, а также их разбазаривания положение было крайне тяжелым, и кампании по улучшению бытовых условий в общежитиях и наведению порядка в столовых предприятий проводились, как правило, только к каким-либо праздникам. В 1944-1945 годах в рабочих общежитиях, в первую очередь молодежных, стали организовываться декадники и месячники по благоустройству быта, даже конкурсы на «лучшую комнату» или «лучший барак», благо в конце войны появилась возможность изыскивать материальные средства для подобных дел. Если парторг ЦК ВКП(б) подходил к своим обязанностям неформально, многое для улучшения условий жизни и работы можно было сделать собственными силами, стоило только организовать людей. Например, заметной стала забота об условиях труда и быта рабочих завода № 34, когда весной 1944 года парторгом ЦК была утверждена Л. В. Павлова. Без особых материальных затрат возглавляемая ею парторганизация стала ежедневно бороться за чистоту, «используя для этой цели все средства партийной работы»{23}.

В марте — апреле 1944 года «месячник по быту» был объявлен на заводе № 38 в Юрюзани после проверки этого предприятия комиссией

[117]

Наркомата вооружений и ЦК профсоюза отрасли, выявившей массу недостатков. Сразу был разработан план мероприятий месячника, были найдены средства для его реализации{24}. В принципе партийные руководители всех уровней знали и были согласны с аксиомой «Быт — это политика». Но практика тех лет убеждала их в правоте и других изречений: «Война все спишет», «Победа (план) любой ценой», «Победителей не судят». Парторги ЦК ВКП(б) осознавали свою двойную ответственность: перед коллективом своего предприятия, с одной стороны, и перед вышестоящими партийными органами — с другой. Поэтому в интересах общего дела они должны были находить, а зачастую буквально выбивать из фондов дирекции, «своего» Наркомата или обкома партии средства для материального поощрения передовиков производства, апеллируя к словам В. И. Ленина о том, что «…предпочтение в ударности есть предпочтение и в потреблении…»{25}. Однако сделать это удавалось не всегда и не в полном объеме.

Одной из первоочередных задач было сочетание идейно-политического воспитания, соцсоревнования и технической учебы молодого пополнения рабочего класса. Считалось, что рабочая молодежь воспитывается уже в самом процессе труда, но постоянно повторялось и о недопустимости самотека в нем. На этих положениях строилась работа комсомольских организаций под повседневным контролем коммунистов. В каждом отчете парторга ЦК ВКП(б) отдельный пункт посвящался работе с ВЛКСМ и несоюзной молодежью, в частности, влиянию на нее комсомольцев. В практике «политруков производства» были не только посещения комсомольских собраний, но и проведение совместных партийно-комсомольских заседаний и выступления на них. Вопросы политического воспитания и улучшение бытовых условий молодежи рассматривались и на заседаниях парткомов заводов, и на открытых партсобраниях, и на заседаниях бюро различных партийных органов. В течение всего периода Великой Отечественной войны парторганизации проводили проверки, как плановые, так и по письмам молодежи. Особенно нуждались в защите и поддержке молодые рабочие в общежитиях, так как именно там при отсутствии должного контроля администрации процветали кражи, картежные игры, хулиганство и тому подобные явления. Учитывая это, парторганизации настаивали на введении должности политвоспитателя или политорганизатора, чтобы хоть как-то компенсировать подросткам (да и молодежи в целом) отсутствие старших родственников и не допустить роста влияния криминальной среды.

В «молодежной» политике от парторга ЦК ВКП(б) прежде всего зависело идеологическое и материальное обеспечение мероприятий. Но если с первой составляющей все было в порядке, то со второй — всегда напряженно, даже если нужно было достать какую-то мелочь (вроде пряников для поощрения участников заводского лыжного кросса). Значительные усилия требовались от парторга ЦК для решения бытовых проблем общежитских молодых рабочих. Иногда в погоне за быстрым результатом парторг ЦК вставал на позиции жесткого администрирования, как это произошло с В. В. Черковым, который с апреля 1941-го по

[118]

июль 1942 года занимал эту должность на заводе № 78. Как требовал от него закон военного времени, он должен был «любой ценой» решить две проблемы: обеспечить рост выпуска военной продукции и в короткие сроки провести размещение эвакуированного оборудования более 20 заводов. При этом нужно было каким-то образом удерживать рабочих (в основном молодых), чтобы они не разбежались, попав в ужаснейшие условия проживания. Получив осенью 1941 года выговор из обкома партии за медлительность в работе, В. В. Черков превратил заводское молодежное общежитие в некое подобие казармы, временно обеспечив относительный порядок. Решить проблемы еды и жилья в тот момент не представлялось возможным. Но рабочие стали возмущаться, и чем дальше, тем больше. Поэтому, с целью хоть как-то успокоить молодежь, парторг ЦК был снят с должности как «не справившийся»{26}. Не спешить с административными взысканиями, а разобраться в причинах негативных явлений и помочь преодолеть трудности, создавать и воспитывать из новичков крепкие рабочие кадры — такие задачи стояли перед коммунистами практически всех предприятий, и они старались их решить по мере возможности.

Большую роль в воспитании рабочей молодежи в годы войны сыграли комсомольско-молодежные бригады, боровшиеся за звание фронтовых. Их девиз «В труде, как в бою!» должен был ежедневно подтверждаться ударным трудом. Именно они были в первых рядах рационализаторов, как, например, бригада уже упоминавшегося Е. Агаркова. Помощь парторганизаций комсомольско-молодежным фронтовым бригадам придавала их движению организованность и политическую целенаправленность. Именно из этих подростков военного времени выросло целое поколение (нынешние ветераны труда), патриотическое сознание которого сформировалось в трудные годы, и его стереотипы закрепились в качестве идеальных и абсолютных.

Особенно важным аспектом внутрипартийной жизни стала проблема пополнения производственных парторганизаций членами из числа лучших рабочих. По успешности решения этого вопроса во многом оценивалась вся деятельность парторга ЦК ВКП(б). В период Великой Отечественной войны численность Челябинской областной партийной организации не сократилась, как это было в целом по стране, а увеличилась, в том числе выросли ряды рабочих-коммунистов, даже несмотря на то, что в 1943 году часть территории Челябинской области была передана Курганской. Таблица показывает динамику роста Челябинской областной организации ВКП(б){27}.

Быть патриотом в годы Великой Отечественной войны для миллионов советских людей означало быть коммунистом, единственной приви-

[119]

легией которого тогда являлась возможность первым идти в бой, будь то на фронте или в тылу. Именно принадлежность к правящей партии позволяла рядовому гражданину наиболее полно выразить свою активную жизненную позицию. Поэтому заявления людей о приеме их в ряды «сражающейся партии» были как никогда искренними. Опыт и успехи челябинцев на трудовом фронте становились известными всей стране благодаря парторганизациям, которые обеспечивали гласность и массовость соцсоревнования, распространение передового опыта, сравнение результатов во время слетов, через газеты и радио, посредством устной и наглядной агитации и пропаганды. Рабочие инициативы свидетельствуют о наличии у трудящихся большого самостоятельного творческого потенциала. Однако для их формирования и развития большое значение имело идейно-политическое воспитание, осуществляемое парторганизациями. Они направляли и контролировали производственную самодеятельность, оформляли ее соответствующими идеологическими атрибутами. Особую роль в этом процессе играли секретари парторганизаций всех уровней (от первичного до областного), особенно «политруки производства» — парторги ЦК ВКП(б).

Подводя итоги, следует подчеркнуть, что парторги ЦК были ответственны практически за все, что происходило на их предприятиях. При усилении централизации всего партийно-государственного руководства в условиях Великой Отечественной войны парторги ЦК были относительно самостоятельными в решении задач своего уровня, так как производственные планы нужно было выполнять «любой ценой». Деятельность этих представителей номенклатуры позволяла повысить оперативность решения проблем, постоянно возникавших в годы войны, компенсировать громоздкость, негибкость советской административно-командной системы, благодаря обеспечению сравнительно быстрой связи местных и центральных партийных инстанций. Усилия парторгов ЦК были направлены на преодоление разбалансированности военной экономики страны, в частности на Урале. Нестыковки производства, издержки неповоротливости бюрократического аппарата должны были смягчить именно эти работники. В значительной степени деятельность «политруков производства» снижала социальную напряженность, сглаживала остроту отношений власти и тружеников тыла, живших и работавших во имя победы в тяжелейших условиях. Поэтому главным для них была работа с людьми, или, по терминологии тех лет, идейно-политическое воспитание. На должность парторгов ЦК утверждались достаточно проверенные члены партии, технически грамотные специалисты (из тех, что были), знавшие производство и обладавшие организаторскими способностями. Справиться со сложными задачами военных лет могли личности далеко не заурядные, которые, как правило, пользовались заслуженным авторитетом и доверием трудящихся. В массовом сознании парторги ЦК ВКП(б) стали неотъемлемым атрибутом периода Великой Отечественной войны.

[120]

Примечания:

{1} Хобсбаум Э. Эпоха крайностей: Короткий двадцатый век (1914-1991). М., 2004. С. 76.

{2} Левин М. Бюрократия и сталинизм // Вопр. истории. 1995. № 3. С. 14.

{3} КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1985. Т. 6. С. 139. Эта неизменная формулировка сохранилась и в последующих редакциях Устава. См. например, материалы XVIII съезда: Т. 7. С. 101; XIX съезда: Т. 8. С. 293.

{4} ОГАЧО, ф. П-288, оп. 3, д. 1, л. 85, 96, 97; д. 70, л. 2, 3; д. 121, л. 2, 34-47; д. 664, л. 1-4, 9-13.

{5} Указы Президиума Верховного Совета СССР 1940 г.: от 26 июня — «О переходе на 8-часовой рабочий день, на 7-дневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»; от 10 июля — «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов промышленными предприятиями». См.: История советского рабочего класса. М., 1984. Т. 3. С. 542.

{6} КПСС в резолюциях… Т. 7. С. 195, 202.

{7} История КПСС. М., 1970. Т. 5, кн. 1. С. 166; Морехина Г. Г. Партийное строительство в период Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941-1945. М., 1986. С. 80-81, 89; Летопись Челябинского тракторного (1929-1945). М., 1972. Ч. 1; Буньков С. И., Саксон Л. А. Этапы большого пути: Страницы истории Челяб. ордена Трудового Красного Знамени автомат.-мех. з-да. Челябинск, 2001; Путь длиной в 60 лет: Челяб. ТЭЦ-1 / Сост. А. А. Золотов. Челябинск, 2001; Форстман Г. В., Машин М. Д. Уральские станкостроители [завод им. С. Орджоникидзе]. Челябинск, 1985; Тарасов С. М., Наровлянская С. Б., Мещеряков Б. М. Создатели стальных богатырей: Страницы истории Челяб. з-да дор. машин им. Д. Колющенко. Челябинск, 1988; Манин А. В. УралАЗ: З-д у подножия Ильмен: Труд, летопись Урал, автомоб. з-да им. 60-летия СССР. Челябинск, 1991; Малевич Б. Т. Ровесник века [о Златоуст. металлург. з-де]. Челябинск, 1971; Галигузов И. Ф., Чурилин М. Е. Флагман отечественной индустрии: История Магнитог. металлург. комб. им. В. И. Ленина. М., 1978 и др.; Партийная организация Челябинской области в Великой Отечественной войне. Челябинск, 1981.

{8} Урал — фронту. М., 1985. С. 161-162.

{9} Летопись Челябинского тракторного. С. 231-234; ОГАЧО, ф. П-124, оп. 1, д. 363, л. 90, 91.

{10} ОГАЧО, ф. П-288, оп. 6, д. 372, л. 107; оп. 7, д. 127, л. 37; д. 381, л. 23, 24; Партийная организация Челябинской области… С. 13.

{11} Партийная организация Челябинской области… С. 154-155.

{12} ОГАЧО, ф. П-288, оп. 9, д. 120, л. 14.

{13} Урал — фронту. С. 108-109; ОГАЧО, ф. П-602, оп. 1, д. 18, л. 15, 39.

{14} Урал — фронту. С. 119; Форстман Г. В., Машин М. Д. Уральские станкостроители… С. 35, 36.

{15} Силой большевистского слова. М., 1985. С. 69; Партийное строительство. 1942. № 9. С. 20, 22; Урал — фронту. С. 91.

{16} ОГАЧО, ф. П-92, оп. 5, д. 140, л. 17-19, 223.

{17} Там же, д. 166, л. 14-16, 19, 24, 51.

{18} ОГАЧО, ф. П-288, оп. 8, д. 350, л. 88; оп. 70, д. 629, л. 7; ф. П-602, оп. 1, д. 17, л. 9, 10, 35, 37, 49; д. 18, л. 47, 161; д. 20, л. 63, 64, 69, 158, 177.

{19} Партийная организация Челябинской области…. С. 226.

{20} Салмина М. С. История захоронений военного и послевоенного времени на кладбище ЧТЗ // Исторические чтения: Материалы науч. конф. Центра историко-

[121]

культур, наследия г. Челябинска «Неизвестная война: малоизученные страницы Великой Отечественной». 2004. Вып. 9. Челябинск, 2005. С. 54; ОГАЧО ф. П-288, оп. 6, д. 210, л. 17, 18, 27, 28.

{21} ОГАЧО, ф. П-288, оп. 6, д. 105, л. 153. 167.

{22} Там. же, ф. П-92, оп. 5, д. 93, л; 7, 8; д. 224, л. 20-23, 38. На заводе № 541 молодежь составляла 70% работающих, за что его прозвали «детский сад». См.: Сумеркина В. «Детскому саду» за доблестный труд // Вечер. Челябинск. 1989. 30 нояб.

{23} ОГАЧО, ф. П-92, оп. 5, д. 93, л. 10, 15, 16, 24-26, 30-36, 37-39, 48-53; д. 94, л. 1-8, 12-32; ф. П-288, оп. 8, д. 350, л. 89.

{24} Там же, ф. П-288, оп. 8, д. 325, л. 1,7, 8, 27.

{25} Ленин В. И. Полн. собр. соч. В 55 т. Т. 42. С. 212.

{26} ОГАЧО, ф. П-288, оп. 4, д. 305, л. 8-10, 49; оп. 6, д. 47, л. 10, 12.

{27} Таблица составлена по: В боевых рядах Ленинской партии. Челябинская областная организация КПСС в цифрах. Челябинск, 1978. С. 76.

[122]