Алексеева М. В. Большая семья — большая вражда. Тридцатилетняя война в контексте семейной истории

Хронотоп войны: пространство и время в культурных репрезентациях социального конфликта: материалы Третьих международных научных чтений «Мир и война: культурные контексты социальной агрессии» и Научной конференции «Мир и война: море и суша» (Санкт-Петербург — Кронштадт, 21-24 октября 2007 г.) / Отв. ред. И. О Ермаченко. — М.; СПб.: ИВИ РАН, 2007. С. 101-104.

XVII век в современных исторических исследованиях занимает особое место. Это связано с тем, что именно ему, в большей степени, приписывают сдвиги, во многом предопределившие развитие Западной Европы и отдельных ее стран. Однако, несмотря на активные дискуссии исследователей и возросший интерес к непосредственно социальной истории данного периода, феномен династии и роль этого феномена в исторических процессах, протекавших на территориях Священной Римской Империи, все еще остается малоизученным.

Священная Римская Империя на начало XVII в. представляла собой сообщество династий, противостояние между которыми началось еще несколько веков назад. Споры в пределах династии или рода должны, видимо, представляться современному наблюдателю как частные дискуссии, но необходимо учитывать, что на тот момент династия являла собой решающую категорию как в общественной жизни, так и в жизни политической. Династии — ведущая сила немецкого общества, идущая вслед за императором. Правящий князь и зависимая от него клиентела представляли собой небольшое «государство». И именно из этих «государств» и формировалась Империя. Трещины веры, расколовшие Империю после Реформации, раскололи и союз немецких князей на разные семейные фракции и группы, приведя их в острое противостояние. Такие условия определяли политический мир Священной Римской Империи на начало XVII в., и именно в таких условиях в Германии начинался один из главных конфликтов столетия — Тридцатилетняя война.

Одним из спорных моментов для исследователей является попытка выяснить, что именно послужило тем толчком, который вверг сообщество земель и родов Священной Римской Империи в тридцатилетний конфликт. В последнее время в историографии развивается точка зрения, что Тридцатилетняя война явилась следствием конфликта между двумя ветвями дома Виттельсбахов — Пфальцской (старшей) и Баварской (младшей). Конфликт этот был одним из способов решения внутридинастического кризиса и сведения старинных счетов.

Протагонисты этого конфликта — Максимилиан Баварский и Фридрих V Пфальцский — были совершенно разными личностями. Курфюрст Пфальца проявлял себя скорее как беспечный и недальновидный человек, тогда как баварский герцог был даровитым и довольно рациональным политиком. Однако понимать войну только как противостояние двух этих деятелей было бы совершенно неправильно. Скорее оба они относились к определенной политической и династической концепции, которая едва ли зависела от них одних. Поэтому здесь необходимо говорить о политике династий Домов, а никак не двух отдельно взятых их представителей.

Еще в XIV веке, согласно Павийскому договору, династия будет поделена на два мощных анклава. Начиная с этого времени, а точнее — после издания Золотой буллы, закрепившей курфюршеский титул только за Пфальцем, определяющими факторами политики баварских Виттельсбахов будет возвышение своего Дома и попытка взять династический реванш.

Необходимо отметить, что в этой политике Бавария достигла определенных успехов. Стараниями таких представителей Дома, как Альбрехт IV, Вильгельм IV, Эрнст архиепископ Кельнский и Альбрехт V мюнхенские Витгельсбахи станут одной из самых влиятельных сил в Империи и самой влиятельной силой юга Германии. Проводя вполне успешную династическую и территориальную политику, Баварии удалось окружить подвластными себе территориями то, что принадлежало их оппонентам, тем самым просто заблокировав Пфальц в территориальном, религиозном и политическом смыслах. В результате мы получаем картину, весьма парадоксальную даже для политически раздробленной Империи — династическая

[101]

экспансия Баварии просто поражает своими размерами. Власть и семья, государство и семья соединились в политике этого Дома в единое целое.

Таким образом, когда в 1597 г. к власти пришел Максимилиан, он получил довольно четко сформированную концепцию внешней политики, безупречным продолжателем и исполнителем которой он стал. И поэтому вполне естественно, что он не мог оставить без внимания вопрос о Верхнем Пфальце и возвращения курфюршеского титула в Мюнхен.

Вопрос этот Максимилиан пытался решить не только при помощи оружия, как это делали его предшественники, но и на «интеллектуальном» уровне, так как не только он сам, но и его современники довольно остро осознавали внутридинастический кризис Дома Виттельсбахов. В результате появляется целая публицистическая волна, включавшая в себя как памфлеты, так и крупные исторические сочинения, причем писались они зачастую по непосредственному заказу самого герцога. Ему удалось собрать у себя при дворе целую «историографическую школу», главной целью которой было на «научном» уровне доказать и подтвердить законность обладания титулом курфюрста. То, что баварский род находился в родстве с Каролингами, было «доказано» в XVI в. еще Авентином, который протягивал родословную цепочку Виттельсбахов к Карлу Великому, а от него вглубь веков к троянцам. Оспаривать этот «факт» никто не собирался. Важно было доказать это бесспорно — вот чего требовал Максимилиан. Придворные историографы трудились довольно активно, предоставляя своему герцогу все новые и новые варианты генеалогии. Работа их продолжалась вплоть до начала XVIII в., то есть уже после того, как титул будет получен Баварией, и даже после смерти Максимилиана.

Тем временем конфликт между двумя ветвями династии все более и более набирал силу. Максимилиан и Фридрих были теперь уже не только династическими оппонентами, но и предводителями двух альтернативных структур Империи — Католической Лиги и Евангелической Унии.

Однако мы можем говорить о том, что до 1619 г. Максимилиан не идет на открытое столкновение с Фридрихом. Более того, последний даже путешествовал в Мюнхен, дабы попытаться выведать дальнейшую линию поведения баварского родственника. Есть также основания полагать, что Фридрих предлагал ему заключить союз между Пфальцем, Баварией и Францией. В случае удачного исхода баварскому герцогу предлагалась императорская корона. Но, встречаясь с Максимилианом лично 4 и 5 февраля, Фридрих дважды получает отказ. Однако даже эти события обострили отношения Максимилиана и Фридриха не так остро, как последующие события в Праге.

После восстания в мае 1618 г. Прага начинает искать себе нового короля, не признав власть германского императора. Учитывая ряд довольно веских факторов, Директория приходит к выводу, что лучшего кандидата, чем Пфальцский курфюрст, ей просто не найти. Сам Фридрих, однако, изначально сомневался в правильности принятия такого решения. Есть сведения, что он советовался с некоторыми государями Империи (в частности, с Максимилианом), и все они пытались отвратить его от той пропасти, в которую Фридрих собирался броситься. Но в результате, пойдя на поводу у своего тщеславия и окружения, Фридрих решил принять предложения Праги. Необходимо отметить еще и тот факт, что стремление к чешской короне было для пфальцского курфюрста попыткой взять очередной династический реванш у Баварии, которая на тот момент занимала куда более выгодное во всех отношениях положение, чем Пфальц. То есть чешская корона являлась для Фридриха неким «орудием» контрэкспансии в противовес дипломатии и могуществу мюнхенских Виттельсбахов.

После коронации Фридриха короной св. Венцеля, конфликт все более и более набирает силу. Максимилиан заключает договор с императором Фердинандом, по которому обязывается предоставить в помощь войска Лиги в обмен на разрешение Баварии на оккупацию Верхнего Пфальца и переход Пфальцского курфюршества вместе с титулом к Максимилиану. Таким образом, договор, подписанный 8 октября, четко соответствовал баварской политической и династической программе, и начиная с конца 1619 г. мы можем говорить о том, что Чешский период Тридцатилетней войны окончательно превратился в династический поединок между баварскими и пфальцскими Виттельсбахами.

[102]

По подписании договора конфликт между Максимилианом и Фридрихом перешел в открытое военное противостояние. Спустя год войска Лиги наголову разгромят войска протестантов в битве при Белой горе. На следующий день Максимилиан въедет в побежденную Прагу. При этом Фридрих был не только побежден, он был фактически исключен из игры как политический фактор.

После этого Максимилиан озаботился вопросом передачи курфюршеского сана, напомнив Фердинанду о его обещании. Но, как оказалось, Фердинанду было не так просто его выполнить. На это было несколько причин:
1. Прежде всего, резко обозначились разногласия между Максимилианом и испанской стороной. Если герцог становился владетелем рейнских земель, то он имел полное право аннулировать испанские патронажные права над ними. Таким образом, при венском дворе главным противником притязаний Максимилиана на курфюршеский сан стал граф Оньете.
2. Тем самым он нарушил бы и без того хрупкий политико-династический баланс в Империи, сделав баварских Виттельсбахов самой могущественной династией на западе и юге Германии. Также немецких династов беспокоил тот факт, что при переходе сана Максимилиану у Виттельсбахов в курфюршеской коллегии окажется два голоса, так как Кельнский архиепископ также принадлежал к этому Дому.
3. Инвеститура Максимилиана была бы выполнена с нарушением процедуры и закона Империи. Для инвеституры был необходим созыв рейхстага, но в условиях войны сделать это было практически невозможно, так как просто-напросто не было бы необходимого кворума.

Однако Фердинанд все же исполнил свое обещание, и в 1623 г. Максимилиан получил титул курфюрста по Верхнепфальцским землям. Падение и крах пфальцского курфюрста не вызывали, пожалуй, особого сожаления у немецких князей. Их на тот момент больше беспокоило торжество младшей линии Виттельсбахов, добившейся своей цели.

Тем не менее, пфальцский вопрос останется открытым вплоть до Вестфальского мирного конгресса, а антагонизм и противостояние двух линий династии закончатся только в конце XVIII в. объединением Баварии и Пфальца курфюрстом Карлом Теодором.

Обращение к данному вопросу отнюдь не означает желание во что бы то ни стало пересмотреть движущие силы Тридцатилетней войны. Но очевидно, что конфликт между двумя ветвями Дома Виттельсбахов лишний раз позволяет взглянуть на саму войну не только как на сложные политические коллизии, но и как на конфликт элит. Соответственно, мы можем говорить о том, что по крайней мере первый период Тридцатилетней войны явился ничем иным, как старым внутридинастическим спором, показавшим, что важнейшими определяющими политику факторами по-прежнему выступали семейно-родовые ценности, родовые связи, традиции династии и категории Дома. Именно они и их производные занимали центральное место как в мировоззрении, так и в формировании жизненных и политических позиций и линий поведения немецкой знати. Категории династии и политики на тот момент не могли существовать друг без друга, не опираясь одна на другую, так как политика в этот период могла рассматриваться исключительно сквозь призму интересов Династии и Дома.

Библиографический список

1. Ивонина Л. И., Прокопьев А. Ю. Дипломатия Тридцатилетней войны. Смоленск, 1996.
2. Прокопьев А. Ю. Германия в эпоху религиозного раскола: 1555-1648. Санкт-Петербург, 2002.
3. Сказкин С. Д. История международных отношений и дипломатии западноевропейских государств в XVI-XVIII веках: Стенограммы лекций члена-корр. АН СССР С. Д. Сказкина. Москва, 1945.
4. Шиллер Ф. Собрание сочинений: в 7 т.: пер. с нем. / под общ. ред. Н. Н. Вильмонта и Р. М. Самарина. Т. 5: Исторические сочинения. Москва, 1957.
5. Albrecht D. Maximilian I von Bayern (1618-1635). München, 1998.
6. Albrecht D. Die Auswärtige Politic Maximilians von Bayern (1618-1635). Göttingen, 1962.
7. Aretin К. O. F. von Ein unausweichlicher Konflikt? // Damals. 2003. № 5. S. 15-19.

[103]

8. Bireley R. The Thirty Years War as Germans Religious War // Krieg und Politik 1618-1648: Europäische Probleme und Perspektiven / hrsg. von K. Repgen. München, 1988. S. 86-91.
9. Burkhardt J. Der Dreissigjährige Krieg. Frankfurt am Main, 1992.
10. Combes F. Histoire de la diplomatie européen par François Combes. V. 1. Paris, 1854.
11. Documenta Bohemica bellum tricennale illustrantia / hrsg. von den Tschechoslowakischen Akademien der Wissenschaften. Bd. 2, Prag, 1972.
12. Gutmann Myron P. The Origins of the Thirty Years’ War // Journal of Interdisciplinary History. XVIII: 4 (Spring 1988). P. 749-770.
13. Kaiser M. Pfalz contra Bayern // Damals. 2003. № 5. S. 40-44.
14. Kraus A. Maximilian I. Bayerns Grosser Kurfürst. Graz; Wien; Köln. 1990.
15. Stieve F. Maximilian I. Kf. von Baiern // Allgemeine Deutsche Biographie. Bd. 21. Leipzig, 1875.
16. Sutherland N. M. The origins of the Thirty Years’ War and the Structure of European Politics // English Historical Review. 1992. July. P. 587-625.
17. Tapie V. La politique de la guerre de Trente ans. Paris, 1934
18. The Thirty Year’s War / ed. by G. Parker. London; New York, 1997.
19. Theatrum Europaeum. Bd. I. Frankfurt am Main, 1643-1734.
20. Wedgwood C. V. The Thirty Year’s War. London; New York, 1991.

[104]