Арриньон Ж.-П. Дипломатия накануне Первой мировой войны
Франция — Россия, 1914-1918 гг.: от альянса к сотрудничеству: Материалы франко-российского коллоквиума, 15-16 сентября 2014 г., г. Ярославль / Пер. под рук-вом К. В. Игнатьева. — М., 2015. С. 37-52.
Не так давно Сергей Мироненко, директор Государственного архива Российской Федерации, определил Первую мировую войну как «забытую». Он даже признал, что «хватит пальцев одной руки, чтобы перечислить все установленные в России памятники солдатам, павшим на этой войне, в отличие от Запада, в частности Франции, где память о погибших в Первой мировой войне чтят куда больше, нежели о потерях во Второй мировой». Разумеется, времена меняются, и недавно я имел честь присутствовать на торжественном открытии памятника в Москве, автором которого стал мой друг, скульптор, Андрей Ковальчук. Тем не менее, обращаю внимание всех историков, которые благодаря своим исследованиям воскресят в коллективной памяти прошлое, на то, что следует остерегаться легенд и выдумок, которые часто становятся частью «долга памяти» (вынужденная память, своего рода призыв не забывать), о чем говорит Поль Рикер, чтобы сконцентрироваться на «долге истории». Этому явлению Франсуа Бедарида дал определение «долга познаний» — единственное, что может восстановить «правильную память». Для этого мы сегодня и собрались. И именно «правильной памяти» так не хватает русскому народу.
Анри Барбюс уже подчеркивал эту мысль в своем романе «Огонь: дневник взвода», за который он получил в 1916 г. Гонкуровскую премию. В главе XXIV «Заря» он пишет: «С ними все — адвокаты, экономисты, историки, — все, кто запутывает вас своими теоретическими познаниями! Ученые — в некоторых случаях образец невежественности, которые упускают из виду простоту бытия, заглушают ее и омрачают посредством различных формул и деталей… Они искажают даже истины. Вечную истину они подменяют каждый своей национальной истиной. Сколько народов — столько истин, которые исключают одна другую и выворачивают наизнанку настоящую истину».
[37]
Теперь я хотел бы перейти непосредственно к теме нашего коллоквиума «Франция — Россия: от альянса к сотрудничеству» и затронуть три основные проблемы: резкие перемены в альянсах, миф о мощи русской армии и первая битва на Марне.
1. Резкие перемены в альянсах{1}
В последние годы своего царствования император Александр II{2} не скрывал ни своих симпатий к Пруссии, ни тот факт, что оказывает политическую поддержку канцлеру Бисмарку, как это произошло во время Франко-прусской войны 1870 г. Столь нежные чувства к Пруссии стали проявляться в частных беседах, ведшихся на немецком языке, в ходе которых, император часто высмеивал черты славян! Все это негативным образом сказалось на французском языке, наиболее распространенном среди высшей придворной аристократии. Между тем, введенное Александром II германофильство вызывает негативную реакцию его второго сына, князя Александра Александровича, ставшего наследником престола в связи с кончиной 24/12 апреля 1865 г. в Ницце от спинномозгового менингита своего старшего брата, князя Николая Александровича. Царевич считает, что Германия оказывает чрезмерное влияние на его отца. После объявления 1 сентября 1870 г. о разгроме французской армии в Седане, он делает запись в своем журнале: «Ужасающая весть! Мак Магон повержен! Армия обратилась в бегство!».
Явные разногласия между отцом и сыном проявляются в период с 1875 по 1879 г. по вопросу Восточного кризиса и, особенно, во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Весной 1876 г. поднимается восстание болгарского народа против Османской империи{3}. Султан Абдул-Азиз (1861 — 30 мая 1876 г.) подавляет его, отправив войско в 10 000 солдат, а именно башибузуков, известных невообразимым насилием в бою. Подобная жестокость заставляет Сербию и Черногорию, в знак солидарности с Болгарией, объединиться, и 1 июля 1876 г. они объявляют войну Османской империи. Однако южные славяне разбиты силами армии нового султана Абдула-
[38]
Хамида (31 августа 1876 — 1918). В такой политической обстановке император Александр II после обеспечения нейтралитета Австро-Венгрии 21 апреля 1877 г. объявляет войну Османской империи. Русские войска, задержавшиеся в продвижении из-за осады Плевны (19 июля — 10 декабря 1877), захватывают Трапезунд и Адрианополь и оказываются у ворот Стамбула. Великобритания не хочет, чтобы проливы оказались под контролем Российского государства. В дело вмешиваются дипломаты, чтобы остановить наступление русских войск, и ведут переговоры, в результате которых 3 марта 1878 г. был подписан Сан-Стефанский мирный договор.
В начале войны Александр II поручает командование военными действиями великому князю Николаю Николаевичу, тем самым разочаровав царевича Александра Александровича, который надеялся стать главнокомандующим. На самом деле император хорошо знает, что его сын испытывает явную неприязнь к «болгарам, братьям меньшим, святым и мученикам», без стеснений насмехается над ними и проявляет неподдельный интерес к Османской империи! Царевич должен ограничиться командованием одной армией. Сан-Стефанский мир вызывает протест со стороны англичан, и Бенджамен Дизраэли настаивает на пересмотре условий договора, для чего был созван Берлинский конгресс (1878). Россия теряет все преимущества, признанные ранее Сан-Стефанским договором. Отто фон Бисмарк{4} извлекает из этого выгоду; кроме того, он объединяется с Австро-Венгрией, чтобы напасть на русские войска на Балканах и противостоять созданию Великого Болгарского государства.
Из своего военного опыта царевич сделал несколько выводов. Государство испытывало необходимость в проведении широкомасштабных реформ морского флота и вооруженных сил. В это время напряжение между отцом и сыном возрастает; но 13 марта 1881 г. Александр II погибает, и на престол восходит Александр III. В 1883 г. к коронации нового императора П. И. Чайковский пишет свою знаменитую кантату «Москва». Именно в период 1880-1890 гг. намечается сближение России с Францией, чему энергично способствовали генерал Рауль де Буадефр (1839-1919) со стороны Франции и генерал Николай Николаевич Обручев{5} (1830-1904) со стороны России.
[39]
Разумеется, Александр III{6} не выказывает личного или политического интереса к режиму Французской республики. Однако он бегло говорит на французском языке, и в ходе переговоров о заключении Сан-Стефанского мира и его пересмотре на Берлинском конгрессе он прекрасно понимает, что Бисмарк пытается удержать Францию в политической изоляции вот уже на протяжении двух десятилетий. В конце концов для проведения реформ нужен был значительный капитал, и только Франция могла его предоставить. Таким образом, очевидно, что Франция и Россия преследовали общие интересы. Сближение, которое определяло новую политическую конъюнктуру, началось после ухода в отставку генерала Отто фон Бисмарка в том же 1890 г., сразу после отказа германского императора Вильгельма II возобновить «Договор о перестраховании»{7}, что фактически положило конец «Союзу трех императоров»{8}. Бисмарк всегда поддерживал этот союз и видел в нем гарантию сохранения статус-кво в Европе и маргинализацию Франции.
Александр III проявляет инициативу и отправляет своего министра иностранных дел Николая де Бирса{9} (1820-1895) на встречу с Сади Карно, президентом Французской республики (1887-1894), чтобы начать диалог с Российской империей. Во Франции министру оказывают хороший прием. Тогда между двумя государствами завязываются дружественные отношения, что подтверждается торжественным визитом императора Александра и всей его семьи в мае 1890 г. на выставку, организованную в Москве французскими промышленниками.
Тем не менее это известие вызвало опасения у Вильгельма II, уверенного в своем влиянии на нового императора, и в августе 1890 г. он был приглашен на большие военные маневры русской армии. Еще
[40]
до их окончания Александр III решает пригласить принять участие в этих военных маневрах генерала Рауля де Буадефра (1839-1919), начальника генерального штаба французской армии. Таким образом Александр III нейтрализует присутствие германского императора и позволяет Франции оценить важность военного союза с Россией. Кроме того, в 1888 г. Александр III открывает подписку на русский заем{10} в Париже, который был быстро подписан. Франция верила в альянс с Российской империей, который позволял выйти стране из продолжительной изоляции. Прекрасные франко-русские отношения были установлены благодаря Александру III, который вручил президенту Сади Карно Орден Святого Апостола Андрея Первозванного — особо почетную награду. В свою очередь генерал де Буадефр летом 1891 г.{11} организует официальный визит французской военной эскадры в Кронштадт. Немецкий министр Бернхард фон Бюлов (1849-1929) отмечает в своих мемуарах, что «жители и экипаж русских кораблей были в восторге. Великий князь Алексей, генерал-адмирал и верховный главнокомандующий флота устроил роскошный банкет для адмирала Жерве, начальника генерального штаба и командиров французских кораблей». Российский император со своей супругой нанесли визит в Маренго и были изумлены его красотой, а высшим выражением дружеского расположения стало позволение императора играть Марсельезу, революционный гимн, ранее запрещенный в России.
Именно летом 1891 г. было подготовлено первое соглашение, скрепленное подписями двух министров иностранных дел — Александра Рибо (Франция) и Николая де Гирса{12} (Россия). 17 августа 1892 г. генерал Рауль де Буадефр и его русский коллега генерал Николай Николаевич Обручев (1830-1904) в строго секретных условиях подписали военную конвенцию. Конвенция предусматривала одновременную мобилизацию войск двух государств в случае мобилизации сил Тройственного союза, нападение России на Германию в случае нападения Германии или Италии на Францию и нападение Франции на Германию, если Россия подвергнется нападению со стороны Германии или Италии. Конвенция вступила в силу после ратифи-
[41]
кации 27 октября 1893 г. императором Александром III и 4 января 1894 г. правительством Франции. Французско-русский союз был оформлен.
Император Александр III играл первостепенную роль в восстановлении европейской политики после ухода в отставку Бисмарка. Союз трех императоров, гарантировавший статус-кво в Европе, распался; Франция может выйти из дипломатической изоляции, созданной Бисмарком, а Россия — спокойно продолжать экономические реформы, необходимые для модернизации страны, благодаря русскому займу во Франции. К сожалению, в связи с преждевременной кончиной 1 ноября 1894 г. императора Александра III начинается новый смутный период с приходом к власти Николая II{13}.
Новый император, также франкоговорящий, отлично знает Францию и, похоже, решает продолжать политику своего предшественника. В 1896 г. он вместе со своей супругой Александрой Федоровной прибывает с официальным визитом во Францию. Если обратиться к прессе того времени{14}, то можно понять, что эта поездка имела огромный успех. Так они нанесли визит в Компьень и Париж, затем в ознаменование франко-русского союза император Николай II заложил первый камень моста Александра III, который будет торжественно открыт в 1900 г. накануне Всемирной выставки Эмилем Лубе (1899-1906), президентом Французской республики. В свою очередь, в 1897 г. Феликс Фор (1895-1968) наносит официальный визит в Санкт-Петербург и закладывает по этому случаю первый камень Троицкого моста через Неву. Строительство моста было поручено строительному обществу «Батиньоль» (1871-1968). Торжественное открытие моста состоится в 1903 г. Интересно отметить символичность двух мостов, которые отныне объединяют Францию и Россию союзом против общей угрозы — Германии. Стремление к взаимопомощи в случае конфликта, кстати, быстро объясняется укреплением франко-русского союза Т. Делькассе в августе 1899: с этого момента Франция обязуется оказывать поддержку России на Балканах, Россия в свою очередь — поддерживать Францию в борьбе за Эльзас-Лотарингию. Частые официальные приемы на высшем уровне только укрепляли дружественные отношения между Францией и Россией. Таким образом, в сентябре 1901 г. Николай II прибывает с официальным визитом во Францию,
[42]
вызывая тем самым всенародный восторг{15}. В компании президента Эмиля Лубе{16} российский император присутствовал на больших военных маневрах, насчитывающих 120 000 солдат, в Бетени неподалеку от Реймса. В 1902 г. пришла очередь Эмиля Лубе нанести официальный визит в Санкт-Петербург. 31 июля 1909 г. происходит встреча Николая II и президента Армана Фальера (1906-1913) в Шербурге. Затем с 9 по 16 июня 1912 г. с официальным визитом в Санкт-Петербурге пребывает Раймон Пуанкаре{17}, председатель Совета министров; второй свой визит в Россию (13-23 июля 1914) он уже совершает в качестве президента Франции (1913-1920). Важно отметить, что во время встреч глав государства военное представительство имело большое значение. Крупные европейские предприятия воспользовались ситуацией, чтобы начать активную политику перевооружения армии: среди боевой техники числились Круп, Шкода, Крезо, Шнайдер или пулемет «Виккерс» системы «Максим»{18}. Военная экономика{19} страны разворачивалась на европейском уровне, а вместе с ней осуществлялся поиск новых видов оружия, эффективность и использование которых коренным образом изменят ранее разработанные стратегии{20}. С другой стороны, не стоит недооценивать еще один аспект отношений между Россией и Францией. Французские предприятия заняли огромную нишу рынка в разных областях в полностью преобразовавшейся стране и могли рассчитывать на представительство большого количества французских эмигрантов, ремесленников, коммерсантов и инженеров, которые были более радушно встречены в этой стране, нежели русская франкоговорящая интеллигенция. Франко-русский союз
[43]
представляет собой не только дипломатический и военный тактический ход, но и культурный обмен, что демонстрирует русский балет{21} Сергея Дягилева{22} (1872-1929), чьи выступления с участием таких знаменитых танцоров, как Михаил Фокин (1880-1942) и, разумеется, Вацлав Нижинский, имели колоссальный успех непосредственно в довоенный период. Мосты в ознаменование этого союза, таким образом, объединяют две нации, ценящие культурный обмен.
Фашодский кризис{23} между Францией и Великобританией (1898) и революция 1905 г.{24} не окажут негативного влияния на сотрудничество Франции и России. Совсем наоборот, эти события послужат поводом для сближения Франции и Англии посредством создания 8 апреля 1904 г. Антанты, которая окончательно сформируется 31 августа 1907 г. и объединит Францию, Великобританию и Россию в противовес Тройственному союзу{25} (Германия, Австрия и Италия), который тщетно пытался удерживать Францию в изоляции и препятствовать ее колониальной экспансии. Напротив, Тройственный союз подтолкнул Францию к созданию франкорусского союза, а затем и Антанты, чтобы выйти из изоляции и найти союзников, способных оказать сопротивление монархиям центральной Европы, каковой являлась непродолжительное время Италия{26}.
[44]
2. Миф о военном могуществе России{27} и немецкие подсчеты{28}
В то время как ситуация в Европе{29} накаляется, Вудро Вильсон, избранный в 1912 г. на пост президента США, практически не проявляющий интерес к международной политике, отправляет свою правую руку, советника Эдуарда Хауза оценить обстановку в Европе. Весной 1914 г. он прибывает в Европу и немедленно наносит визит в Германию. То, что он узнает, внушает ему страх. В своем письме к Вильсону от 29 мая 1914 г. он пишет: «Здесь царит шовинизм, и все идет к полнейшему бреду». Эдуард Хауз предсказывал приход страшной катастрофы, если Вильсон не возьмет все в свои руки, потому что «в Европе нет никого, кто был бы в силах с этим справиться. Слишком много ненависти и зависти здесь». Тем не менее Хауз продолжил свою деловую поездку по Европе и 1 июня 1914 г. был принят Вильгельмом II{30}. Хауз попытался убедить кайзера, что никогда и никоим образом не стоит бросать вызов британским военно-морским силам{31}. Если бы Германия отказалась от своего стратегического замысла, который подтолкнул Великобританию присоединиться к франко-русскому союзу, то Соединенное Королевство разорвало бы связь с Россией и Францией, чтобы объединиться с Германией. Вильгельм II принимает решение завершить текущую программу, но отказывается от дальнейшего укрепления сил военно-морского флота. Тотчас Эдуард Хауз наносит визит в Великобританию для встречи с сэром Эдуардом Греем, министром иностранных дел. В ходе беседы они приходят к единому мнению, что ни одно европейское государство не желает войны! Однако Г. фон Ягов, министр иностранных дел Германии, хорошо запомнил детали беседы с Мольтке,
[45]
состоявшейся весной 1914 г. в Карлсбаде (ныне Карловы Вары) в Богемии: «Через два-три дня… военное превосходство наших врагов возрастет настолько, что неизвестно, как мы сможем с ними справиться. Сегодня мы еще смогли бы оказать сопротивление. Нам не остается ничего больше, кроме как развязать превентивную войну, чтобы повергнуть противника, пока у нас есть шанс для победы». Таким образом, начальник генерального штаба выдвинул предложение о проведении политики, цель которой — спровоцировать войну в ближайшем будущем. Этот страх всеобщего противостояния побуждает начальников европейских военных штабов разрабатывать план военного командования. Наиболее известный и повлекший серьезные последствия международного уровня план был разработан графом Альфредом фон Шлиффеном{32} (1833-1913), начальником германского генерального штаба с 1891 по 1906 г. С 1879 г. военные планы Германии основаны на том, что Германия должна столкнуть Россию с Францией, заключивших в 1894 г. союз. Вместо того чтобы начинать дискуссии по поводу конфликта, последовавшего затем 28 июня 1914 г. убийства в Сараево{33} эрцгерцога Франца Фердинанда и его жены, к тому же хорошо описанные в труде Д. Фромкина{34}, я хотел бы остановить ваше внимание на загадках и страшных опасениях, которые посеяла в Европе Россия.
В самом деле, для Германии и Австро-Венгрии Балканы имели огромное значение не столько для экономической экспансии, сколько для утверждения превосходства немцев над славянским народом. Расовый аспект конфликта должен был оставаться первостепенным ввиду того, что в России, благодаря поддержке Франции, очень быстрыми темпами развивалась промышленность, что и внушало страх. Весной 1914 г. британский посол в России предупредил министерство иностранных дел о столь быстром росте военного могущества России, что «нужно любой ценой укрепить дружественные отношения с Россией»{35}. В свою очередь, Мольтке был убежден в том, что Германия должна была как можно скорее развязать превентивную войну против Франции и России. Но у Мольтке был пессимистичный взгляд: он полагал, что в итоге пруссаки будут повержены уже только потому, что
[46]
славяне превосходили их по численности. Население России насчитывало 170 млн жителей. Он не перестанет твердить об объявлении войны России, пока российский император не завершил проведение реформ и перевооружение армии. Он также жаждал, чтобы Россия предстала перед Европой в качестве агрессора — единственный способ сплотить всю страну в войне против России. 28 июля 1914 г. Мольтке приводит в действие свой план. Его цель — война, но не с Сербией{36}, а против Франции и России. Он признает, что время играет не в пользу Германии, а совсем наоборот! По его словам, Франция и Россия могут быть побеждены в 1914 г.; с Германией это может случиться в 1916 или 1917 г. Нужно нанести удар немедленно{37}. Лидеры Франции хорошо знали обстановку в России и могли оценить состояние ее армии во время военных маневров. Казалось, что политическая задача президента Пуанкаре{38} заключалась в избегании всякой провокации со стороны Германии против России, т. к. он считал, что Франция была не способна одержать победу в войне. Соединенное Королевство Великобритании предприняло последнюю попытку, чтобы не допустить военных действий, предложив немецким и австрийским советникам дипломатическую встречу четырех государств. Это последнее предложение было отклонено. Уинстон Черчилль, Первый Лорд Адмиралтейства, в условиях строжайшей секретности отдал приказ Королевскому флоту быть в состоянии боевой готовности{39}.
Во вторник 28 июля Вильгельм II, накануне вернувшийся из круиза, отдает приказ военному министру Ягову сообщить Вене о своем намерении играть роль посредника между Австрией и Сербией. Военный министр Германии Эрих фон Фалысенхайн записывает в своем дневнике: «Кайзер делает смутные заявления, что ясно дает понять, что он не жаждет более войны»{40}. Но Фалькенхайм напоминает кайзеру,
[47]
«что ситуация больше не под его контролем»{41}. Очевидно, что урегулирование кризиса «выскользнуло» из рук императора Вильгельма II, и Эдуард Хауз отметил это в своем отчете В. Вильсону: «Власть находится в руках немецкой военной олигархии, которая готова вести войну и, более того, свергнуть кайзера, как только он проявит желание пойти на попятную и заключить перемирие»{42}. Под давлением со стороны министра иностранных дел Германии Австрия объявила войну Сербии. Россия начинает мобилизацию войск в четырех военных округах. В среду 29 июля прошли последние переговоры. Мольтке делает запись в своем дневнике: «Теперь остается лишь ждать чуда, которое не допустит развязывания войны, способной уничтожить цивилизацию практически всей Европы на многие десятилетия»{43}. Во Франции Жан Жорес энергично выступает за попытки Пуанкаре и Вивиани заключить мир{44}. Его убийство 31 июля 1914 г., совершенное Раулем Вилленом, сплачивает всех жителей страны и правительство{45}. Механизм приведен в действие: власть кайзера ограничена; Австро-Венгрия фактически начинает военные действия, а Россия выступает в роли агрессора. Мольтке воспользовался представившейся возможностью, и 1 августа Германия объявила войну России. Военные действия разворачивались согласно плану Шлиффена, модифицированному Мольтке. 6 недель спустя — начало боевых действий: немецкая армия ступила на французские земли, чтобы в решающей битве разбить союзника России (в сентябре 1914 г. в битве на Марне).
3. 5-12 сентября 1914: первая битва на Марне{46}
Разумеется, сейчас перед нами не стоит задача анализа тактических ходов и стратегических действий этой битвы, а просто мною движет желание развить дебаты, которые она порождает. Однако давайте восстановим хронологическую последовательность события.
[48]
Как только на восточном фронте развязалась война, великий князь Николай Александрович, дядя Николая II, был назначен командиром австро-венгерского и германского фронтов, несмотря на то, что он никогда не командовал столь огромной армией и ни разу не участвовал в планировании и подготовке военных действий. Это входило в обязанности генерала Владимира Александровича Сухомлинова, военного министра (1909-1915) и начальника Генерального штаба. 20 августа 1924 г. немцы под командованием блистательного генерала Германа фон Франсуа совершают первое успешное нападение на русские войска в Шталлупенен. Более 3000 русских солдат были взяты в плен. Воодушевленный столь успешным началом, генерал фон Франсуа отдает приказ фон Притвицу направить 8-ю армию в Гумбиннен для атаки русских. 1-я армия русских находилась под командованием генерала фон Ренненкампфа, 2-я армия — под командованием генерала Самсонова. Два генерала, с огромным опытом за плечами, участвовали в Русско-японской войне 1905 г., но возненавидели друг друга после серьезного спора во время Мукденского сражения (20 февраля — 10 марта 1905): Ренненкампф отказал в поддержке армии Самсонова, что сыграло не последнюю роль в поражении русских войск. После поражения в битве при Шталлупунене русские войска 20 августа 1914 г. не только взяли себя в руки, но и поставили в затруднительную ситуацию 8-ю армию немецких солдат под командованием генерала Максимилиана фон Притвица. Чтобы избежать окружения войсками противника фон Притвиц приказывает вывести свои войска в Вислу, оставив Восточную Пруссию русским. Полученное в Берлине известие об этом решении было воспринято как полный крах. Восточная Пруссия была родиной династии Гогенцоллернов и бастионом большинства немецкой военной аристократии, главным образом формирующей Верховное командование. Реакция властей была незамедлительной. Генерал фон Притвиц немедленно освобожден от своих обязанностей и отослан в Берлин, чтобы предстать перед военным советом. На его замену назначают генерала Пауля фон Гинденбурга вместе с его помощником Людендорфом. Они прибывают на место с подкреплением из двух полных военных корпусов и кавалерийской дивизии, насчитывающей более 50 000 солдат, направленных сюда с западного фронта, где немецкие войска, кажется, наступают согласно разработанному плану — движутся по направлению к Парижу. Однако такое решение было чревато последствиями. Конечно, на восточном фронте немцы приходят в себя и 26 августа 1914 г. в битве при Танненберге наносят сокрушительный удар по русской армии, затем успешное сражение у Мазурских озер (7-15 сентября 1914), но на западном фронте они задерживаются у берегов Марны, где ра-
[49]
зыгрывается решающая битва. Этот провал Плана Шлиффена и изменение хода войны вылилось в позиционную войну, затянувшуюся на целых 4 года!
Нет нужды вновь рассказывать о стратегии битвы на Марне, но с другой стороны, хочется подчеркнуть, насколько решающим для победы в этом сражении было наступление русских войск на восточном фронте. Отсутствие этих двух военных корпусов на западном фронте повлекло за собой передислокацию немецких войск и отказ от захвата Парижа. Однако интересно, что в течение долгого времени полагали, что победа в Марнском сражении, в которой генерал Галлиени сыграл значимую роль, была одержана благодаря переброске французских войск на фронт посредством прославленных марнских такси. Наконец, поставим вопрос о том, кем был отдан приказ, быть может, решивший судьбу сражения, об отступлении и перегруппировке немецких сил к берегам Марны: фон Мольтке или его адъютантом Ричардом Геншем.
На сегодняшний день все историки сходятся во мнении, что «марнские такси»{47} не сыграли никакой роли в победе в сражении. 6-7 сентября генерал Жозеф Галлиени, назначенный военным комендантом Парижа 26 августа 1914 г. на время эвакуации правительства в Бордо, по согласованию с генералом Жоффром{48} принял решение использовать около 600 такси для переброски 7-й пехотной дивизии в качестве подкрепления фронту. Если смотреть с военной точки зрения, то вклад такси был крайне незначительным: направленные войска были уже изрядно измотаны боевыми действиями, ни один из этих солдат не занимал боевых позиций на фронте, они занимали лишь вторую линию пехоты. Но с политической и медийной точек зрения, вереница из марнских такси, перевозившая войска на фронт (расходы понесла Французская республика), прекрасным образом показала сплоченность и решительность фронта и тыла Франции, которые объединили свои усилия, чтобы отразить натиск врага. Миф о решительных действиях парижских такси полностью сместил определяющую в этом сражении роль восточного фронта и был описан в большинстве школьных учебников последующих времен. Настало время восстановить нить истории, что, впрочем, и относится к нашему коллоквиуму.
[50]
Что касается решения о перегруппировке немецких сил на востоке Марны, трудно назвать это преимуществом, сыгравшим роль в победе. Нужно попытаться установить четкую хронологическую последовательность событий. 22 августа Гельмут фон Мольтке принимает решение заменить на восточном фронте генерала фон Притвица. 28 августа он решает перебросить на русский фронт два военных корпуса, насчитывающих около 50 000 солдат и кавалерийскую дивизию. Между тем, в этот же день, 28 августа, фон Мольтке серьезно заболевает, оставляя командование офицерам Генерального штаба: Герарду Траппену, ответственному за управление военными действиями, Ричарду Геншу, ответственному за разведку, и Виллему Доммесу, ответственному за политический отдел штаба. Именно тогда историки начинают упоминать знаменитый «совет управления», который успешно руководил операциями до Марнского сражения{49}. Тем не менее, накануне, 27 августа, фон Мольтке передал командующим войсками Директиву верховного главнокомандующего о продолжении военных действий, удерживающих Париж в окружении, продвижение через Шампань и район Вердена. Именно 30 августа он отдает новый приказ в связи с изменением движения немецкой армии: правый фланг движется к восточной части Парижа. Генерал Жоффр, воспользовавшись этой ситуацией, укрепляет позиции левого фланга и 5 сентября наносит контрудар, положив начало первой битве на Марне. Если в первые дни наступления французских войск начальники генерального штаба Германии остаются уверенными в победе, то фон Мольтке, который на тот момент находится в своей штаб-квартире в Люксембурге, не имея налаженной связи с командующими войск, крайне обеспокоен. 8 сентября он отправляет командира Генша сделать обзор генеральных штабов. 9 сентября в присутствии Генша генерал фон Бюлов и генерал Лауренштайн, командующий 2-й армией, принимают решение начать отступление, но продолжать отбиваться, а вслед за ними последовали фон Клюк и фон Кюхл, командиры 1-й и 3-й армий. В 11.45 фон Мольтке получает об этом известие; 11 сентября он покидает Люксембург, а 12 сентября отдает приказ об отступлении всех немецких войск. Он прекрасно понимал, какие будут последствия от его решения. Слова о том, что «кампания проиграна», принадлежат именно ему. 13 сентября он
[51]
был заменен Фалькенхаймом, а 18 июня 1916 г. умер в Берлине от сердечного приступа.
Следовательно, учитывая, что мы попытались рассмотреть это событие в хронологической последовательности, приказ об отступлении был отдан ни фон Мольтке, ни его адъютантом Геншем. Данное решение было принято на поле битвы тремя генералами, командирами 1-й, 2-й и 3-й немецких армий. Фон Мольтке ничего не оставалось, как подтвердить приказ и организовать перегруппировку немецких войск к восточной стороне Марны. Кампания по захвату Франции, как и предвидел Шлиффен, была проиграна. Настает время новой войны — «окопной».
[52]
Заключение
Этим небольшим докладом я бы хотел выделить несколько идей, которые, по моему мнению, важны. Для начала хотелось бы сказать, что франко-русский союз является результатом сотрудничества многих деятелей со стороны России и Франции, которых объединяют общие культурные традиции. Следует напомнить о роли российских императоров, Александра III и Николая II, и французских президентов, Сади Карно, Феликса Фора, Эмиля Лубе, Армана Фальера и Раймона Пуанкаре. Также не стоит забывать о значимой роли в истории генерала Буадефра, адмирала Ренье и русского генерала Обручева, в поместье которого в городе Жон департамента Ланды состоялись первые переговоры о сотрудничестве. Именно они были инициаторами франко-русского союза, который носил не только политический и военный характер, а также имел экономическое и культурное значение.
Дружественные отношения между Францией и Россией укрепились в ходе битвы на Марне. В результате поражения, нанесенного генералу фон Притвицу при Гумбиннене, был сорван План Шлиффена, а генерал фон Мольтке был освобожден от обязанностей. Не стоит забывать это и свято верить в миф о «марнском такси».
В конце концов, решение собрать немецкую армию на восточной стороне Марны было принято ни генералом фон Мольтке, ни его адъютантом Ричардом Геншем. Это решение приняли генерал фон Бюлов и генерал фон Лауренштейн. Их поддержали генерал фон Клюк и генерал фон Кюхл. Это решение должно было изменить ход войны, о чем и предупредили генерала фон Мольтке: «Если Германия не победит в 1914 году, то она проиграет войну в следующем году!».
[52]
Примечания:
{1} Данный аспект прекрасно описан в специальном выпуске № 8 французского журнала «Nouvelle Revue d’Histoire», весна-лето 2014 г. в статье R. Porte «Une guerre née de l’engrenage des alliances» (Nouvelle Revue d’Histoire. Hors Série. № 8. P. 18-21).
{2} Carrère d’Encausse H. Alexandre II, le printemps de la Russie. Paris: Fayard, 2008.
{3} Mantran R., s.d. Histoire de l’empire ottoman. Paris: Fayard, 2008.
{4} Bled J.-P. Bismarck de la Prusse à l’Allemagne. Paris-setvik éd. 2005.
{5} Айрапетов O. P. Забытая карьера «русского Мольтке» Николая Обручева (1830-1904). СПб., 1998.
{6} Боханов А. Н. Император Александр III. М., 2001.
{7} Договор о перестраховании, подписанный 18 июня 1887 г., предусматривал оказание взаимопомощи России и Германии в случае нападения Австрии па Россию и Франции на Германию. Также Германия обязывалась поддерживать интересы Российской империи на Балканах, что являлось гарантией против Австро-Венгрии и ее политики на Балканах. См.: Werner-Korfes S. Otton von Bismarck und Russland. Des Reichskanzlers Russlandpolitik und sein realpolitisches Erbe in der interpretation bürgelisher Politiker (1918-1945). Berlin, 1990.
{8} Основанный в 1881 г. Союз трех императоров (Германия, Венгрия и Россия) гарантировал каждой стране сохранение нейтралитета в случае войны. В 1884 г. был заключен новый союз. См.: Canis К. Bismarcks Aussenpolitik 1870-1890. Aufstieg und Gefährdung. Paderborn; Wien; München, 2004 [Wissenschaftliche Reihe der Otton von Bismarck — Stiftung hrsg.von Lothar Gall, Band 6].
{9} Шипов Д. H. Государственные деятели русской империи. 2-е изд. СПб.: Д. Буланин, 2002. С. 936.
{10} Girault R. Emprunts hisses et investissements français en Russie, 1887-1914. Paris: CHEFF, 1999.
{11} Русская эскадра нанесла официальный визит французскому флоту в Тулоне в октябре 1893 г. Русское военно-морское командование было принято в Париже президентом Сади Карно и адмиралом Анри Ренье, министром военно-морского флота. См.: Bernard H. Albi. Patrie de Rieunier, homme illustre de la marine française. Paris; Atlantica, 2007.
{12} Манфред A. 3. Образование русско-французского союза. M.: Наука, 1975. С. 375.
{13} Ferro М. Nicolas II. Paris, 1990 [Petite bibliothèque Payot]; Боханов A. H. Николай II. M.: Вече, 2008. C. 528; Мультатули П. В. Внешняя политика Николая II (1894-1917). M.: ФИВ, 2012. С. 840.
{14} Ссылка на иллюстрацию из газеты 1896 г.
{15} Иллюстрация.
{16}Cornillet Th. Emile Loubet, ou la modération au pouvoir. Paris: les Galles d’Or, 2008.
{17} Miquel P. Raymond Poincaré. Paris: Fayard, 1961; Keiger J. Raymond Poincaré. Cambridge UO, 1997; Roth F. Raymond Poincaré. Paris: Fayard, 2000. Мы знаем, что Николай II прекрасно владел французским языком. Но мы не знаем точное содержание разговоров, которые велись между государственными деятелями.
{18} Fromkin D. Le dernier été de l’Europe, qui a provoqué la Première Guerre mondiale? Paris: Hachette Littératures, 2004. P. 42-43 [Pluriel-Histoire].
{19} Gauchon P. La Grande Guerre est-elle née des réalités économiques? // Nouvelle Revue d’Histoire. Hors Série. № 8. P. 11-14.
{20} Первая мировая война произвела настоящий технологический скачок. Появились штурмовые танки, первый экземпляр которых Mark I был сконструирован англичанами в 1916 г. и сильно впечатлил немцев, которые в ответ создали мощный танк A7V. Французы создали танк средних размеров Saint-Chamond (Сен-Шамон), Schneider СА-1 и в 1917 г. — танк Рено FT-17. В начале войны у немецкой армии не было танков. В 1917 г. насчитывалось только 20 экземпляров танка A7V, в то время как англичане имели в своем распоряжении 3000 тяжелых танков Mark I и V, а французы — 4000 танков!
{21} Hucsca R. Triomphes et scandales, la belle époque des Ballets russes. Paris: Hermann, 2001 [Coll. Savoir sur l’Art].
{22} Larionov M. Diaghilev et les ballets russes // La Belle des Arts. [Coll. Ecoles et mouvements], Paris 18 octobre 1998.
{23} Milza P. Les relations internationales 1871-1914. Paris: A. Colin, 1990.
{24} Coquin F.-X. 1905, La Révolution russe manquée. Bruxelles, Complexe ed., 1999.
{25} Тройственный союз по сути представляет собой ряд трех последующих соглашений. Первый Тройственный союз был заключен 20 мая 1882 г. после того, как Италия присоединилась к немецко-австрийскому союзу, образованному из-за вторжения Франции в Тунис. 20 февраля 1887 г. союз был продлен в связи с напряженными отношениями между Россией и Австро-Венгрией и накаляющейся обстановкой на Балканах. Однако это не помешало Германии 18 июня 1887 г. подписать Договор о перестраховании для того, чтобы отвести в сторону Россию от Австро-Венгрии. 16 мая 1891 г. Тройственный союз был вновь продлен с целью создания союзнических отношений с Великобританией. В 1896 г. союз был возобновлен. Однако Великобритания отказалась к нему присоединиться после того, как Вильгельм II оказал поддержку Бурскому сопротивлению.
{26} В результате подписания Лондонского пакта, Италии должны были отойти регион Трентино-Альто-Адидже, за исключением города Риека (итал. Фиуме), часть Адриатических земель и часть территорий Турции. 26 апреля 1914 г. Италия выходит из Тройственного союза и 24 мая 1914 г. объявляет войну Германии.
{27} Fromkin D. Ор. cit. Р. 128-136.
{28} Conrad Ph. France-Allemagne, un antagonisme insurmontable // Nouvelle Revue d’Histoire. Hors Série № 8. P. 7-10.
{29} Conrad Ph. 1914, la guerre n’aura pas lieu. Paris, 2014. Genèse édition; Cochet Fr. La Grande Guerre. Fin d’un monde début d’un siècle. Paris: Perrin, 2014; Mac Millan M. Vers la Grande Guerre. Comment l’Europe à renoncé à la paix. Paris: Autrement, 2014; Canfora L. 1914. Paris: Flammarion, [Champs]; Porte R. 1914 Une année qui a fait basculer le monde. Paris, A. Colin, 2013.
{30} Bogdan H. Guillaume II et l’Europe d’avant 1914 // Nouvelle Revue d’Histoire. Hors Série № 8. P. 48-52.
{31} Задача, которую поставил адмирал фон Тирпиц (1849-1930). Он развязал «ожесточенную подводную войну», которая привела к тому, что 1 февраля 1917 г. США вступили в войну в качестве союзника. Генерал де Голль в своем труде «Разногласия врагов» (1924) называет Тирпица одним из тех, кто несет ответственность за поражение Германии в войне.
{32} Bach A. Les états-majors ont-ils poussé à la guerre? // Nouvelle Revue d’Histoire. Hors Série № 8. P. 28-33; Bréchet Ch. Alfred von Schlieffen. L’homme qui devait gagner la Grande Guerre. Paris: Argos, 2013 [Maîtres de la stratégie].
{33} Le Moal F. Sarajevo. L’attentat du 28 juin 1914 // Nouvelle Revue d’Histoire. Hors Série. № 8. P. 34-38.
{34} Fromkin D. Op. cit. P. 139-178.
{35} Evans R. J. W. et H. Pogge von Strandmann. The Corning of the First World War. Oxford, Clarendon Press, 1990. P. 102.
{36} Troude A. La Serbie en juillet 14 // Nouvelle Revue d’Histoire. Hors Série № 8. P. 44-47.
{37} Fromkin D. Op. cit. P. 263-264.
{38} К сожалению, немного известно о переговорах, состоявшихся между Пуанкаре, Вивиани и Николаем II. Но можно вполне обоснованно допустить, что государственные деятели Франции должны были отстоять свою позицию нейтралитета. Тем не менее, М. Б. Хейнс в своих последних работах пишет, что французский посол Морис Палеолог, будучи сильной личностью, понимал, что он способен претворить в жизнь политику Франции вместо министра Вивиани. Он убедил его, что готовность русской и французской армий выше, чем немецкой, и что необходимо вступить в бой, как можно скорее. Hayne М. В. The French Office and the Origins of the First World War, 1898-1914. Oxford Clarendon Press, 1993. P. 294-295.
{39} Churchill W. Winston S. Churchill. Companion. Vol. II. Part 3. 1911-1914. Boston, 1969, Houghton Mifflin. P. 1988. Motte M. La Royal Navy face au défi allemand // Nouvelle Revue d’Histoire. Hors série № 8. P. 25-27.
{40} Clark Ch. Kaiser Whillelm IL Harlow, Essex, Longman, 2000. P. 208.
{41} Hertwig H. Н. The First World War: Germany and Austria-Hungary, 1914-1918. Londres, Arnold, 1997. P. 26.
{42} Ensor R. С. K. England: 1870-1914. Oxford U. P., 1936. P. 484.
{43} Albertini L. The Origins of the War of 1914. Vol. II. Oxford, 1952. P. 488.
{44} Martin M. Août 1914, l’échec du pacifisme socialiste // Nouvelle Revue d’Histoire. Hors Série № 8. P. 56-58.
{45} Duclert V. Jean-Jaurès, 1859-1914, Le politique et la légende. Paris: Autrement, 2013; Fuligni B. Le monde selon Jaurès. Paris: Taillandier, 2014.
{46} Porte R. Dictionnaire de la Grande Guerre. Paris: Bouquins, 2008; du même auteur. Chronologie commentée de la Première guerre mondiale. Paris: Perrin, 2011 et Joffre, Paris: Perrin, 2014.
{47} Offenstadt N. Pour en finir avec dix idées reçues // Le Monde, Cahier Le Journal du Centenaire. 5 mai 2013. P. 2; Delhez J .-Cl. Taxis de la Marne: la légende se dégonfle // Science et Vie, Guerres et Histoire. № 14 août 2013. P. 66-69; Bonal C. Non les taxis de la Marne n’ont pas sauvé Paris // Libération. 3 août 2014; Thomazzo R. Les grandes falsifications de l’Histoire. Paris: Larousse, 2010. P. 90-92.
{48} Porte R. Joffre. Paris: Perrin, 2014 [Biographies]; Delhez J.-Cl. La bataille des frontières. Joffre attaque au centre, 22-26 août 1914. Paris, 2013, Economica [Campagnes et Startégies].
{49} Данное утверждение основано на показаниях майора Ганса Тиесховица фон Тиесхова, который утверждал, что состояние здоровья генерала фон Мольтке нс позволяло ему действовать разумно. См.: Laparra J.-Cl. La machine à vaincre, Histoire de l’armée allemande 1914-1918. Saint-Cloud, 14-18 éditions, 2006; Laparra J.-Cl. et Hesse P. L’envers des paradis, le commandement de l’armée allemande, réalités et destins croisés, 1914-1918. Saint-Cloud, éd. SOTECA 14-18, 2011.