Из переписки русских военнопленных (1916-1917 гг.)
Публ. подг. Л. В. Василькова // Голоса истории. Голоса истории. Материалы по истории Первой мировой войны. Сб. науч. трудов. Вып. 24. Кн. 3. — М.: Государственный центральный музей современной истории России, 1999. С. 138-148.
Публикаций писем солдат и офицеров — участников Первой мировой войны — немного, это почти исключительно письма с фронта{1*}. Среди хранящихся в Музее современной истории России писем из германского и австрийского плена большую часть составляют открытые почтовые письма. Текст их лаконичен, авторы писем оповещали своих родных, что живы, находятся в плену, передавали приветы семье и близким, просили помощи деньгами и продуктами. Иной характер носит подборка из семи писем в фонде Н. И. Кончица. Шесть из них — письма пленного подпрапорщика 4-го Сибирского стрелкового полка Гавриила Васильевича Кобылина своему сослуживцу поручику Николаю Ивановичу Кончицу, находившемуся в соседнем лагере для больных офицеров-военнопленных. Седьмое письмо направлено тому же адресату, но другим сослуживцем — санитаром Ефимом Кривчиковым.
Н. И. Кончиц (1890-1975) прошел боевой путь от младшего офицера царской армии до гвардии генерал-майора Советской Армии, заместителя коменданта Берлина в 1945 г. Сын почтово-телеграфного служащего он вступил в военную службу юнкером Виленского пехотного училища в 1907 г., был произведен в подпоручики в 1910 г. До начала Первой мировой войны проходил службу в двух пехотных полках, в том числе в 4-м Сибирском стрелковом полку, расквартированном на Дальнем Востоке в г. Никольске-Уссурийском. Начал воевать на Северо-Западном фронте под Варшавой. 9 (22) ноября 1914 г. контуженным попал в плен.
Что касается Г. В. Кобылина, то сведения о нем очень скудны. С 1912 г. он проходил срочную службу рядовым 4-го Сибирского стрелкового полка, к началу войны был унтер-офицером, воевал вместе с Кончицем в одной роте. В плен попал позже, в июне 1915 г.
[138]
Из воспоминаний Н. И.Кончица следует, что с ноября 1914 г. до начала 1916 г. он находился в лагерях для русских офицеров-военнопленных Ганновер-Мюнден в Саксонии и Вейльбург-на-Лане (земля Гессен). После того, как он заболел туберкулезом, его отправили в «вальдлазарет» (лесной лазарет) в Шпроттау в Силезии. Лазарет размещался в пяти километрах от большого солдатского лагеря. Между лагерями было разбито кладбище, которое в конце концов подошло к офицерским баракам. Именно в этом солдатском лагере содержались Г. В. Кобылин и Е. Кривчиков.
Если офицеры получали скромное содержание, то солдаты должны были отрабатывать свой лагерный хлеб. «Старания немцев изолировать совершенно офицеров от нижних чинов я наблюдал в течение всего времени пребывания в плену, — свидетельствует один из военнопленных. — В двух случаях эти старания не достигали цели: когда по недостатку места в лазаретах раненые офицеры помещались вместе с нижними чинами и когда в офицерские лагеря назначали из солдатских рабочие команды и денщиков»{2*}. Н. И. Кончиц подтверждает, что так обстояло дело и в Шпроттау: «В наш лагерь из солдатского присылали денщиков… Ко мне приходил подпрапорщик Кобылин, старший унтер-офицер 14 роты»{3*}.
Первое письмо написано, судя по его содержанию, во 2-й половине 1916 г. (а не в 1915 г., как ошибочно указал автор), когда Кобылину стало известно, что в соседнем офицерском лагере находится его сослуживец. И в первом и во втором письмах он рассказывал товарищу, томившемуся в плену почти два года, о судьбе однополчан — общих знакомых, о боевых операциях, в которых участвовал родной полк. Несмотря на искажение некоторых фамилий и географических названий, все перечисленные в письмах офицеры и солдаты легко идентифицируются по архивным документам 4-го Сибирского стрелкового полка. Письма, скорее всего, передавались Кончицу солдатами, приходившими в офицерский лагерь на работу. О том, что Кобылин не опасался просмотра писем немцами, свидетельствуют упоминания о его попытках бежать из плена.
[139]
Воспоминания Н. И. Кончица подтверждают массовость этого явления. Сам он также пытался дважды бежать из плена, во второй раз даже вырыл с товарищами подземный ход длиной в 25 метров. В офицерском лагере Вейльбург-на-Лане, где Конниц находился до отправки в лесной лазарет, содержались также французы и англичане. Там практиковалось следующее: если офицер давал честное слово, что не предпримет попыток побега, он мог свободно ходить в город на прогулки. Но русские офицеры отказывались от этого заманчивого предложения, предпочитая «сидеть за проволокой» и надеясь бежать при первом удобном случае. По данным Н. Головина, всего за годы войны пытались бежать 260 тысяч русских пленных{4*}. Характерен ответ русского солдата одному австрийскому генералу на вопрос о причине массовых побегов из плена: «Никак иначе невозможно, — такова наша природа»{5*}.
Взаимоотношения Н. Кончица и Г. Кобылина, как они вырисовываются на основании писем, нельзя назвать простыми. Во-первых, это отношения офицера и солдата (правда, получившего звание подпрапорщика); во-вторых, это два разных уровня образования и воспитания: перед нами — военный интеллигент и крестьянин. Ответные письма Н. Кончица Г. Кобылину не сохранились, но многое видно из имеющихся текстов: гордость Кобылина за то, что по достоинству оценен его воинский подвиг, упрямое желание во что бы то ни стало вернуться в Россию, в то же время постоянное ощущение неуверенности в себе при письменном общении с «его высокоблагородием» — офицером и интеллигентом. Отсюда многочисленные поклоны за оказанное внимание, переданные деньги, продукты. Типичным образцом письма «низшего чина» офицеру можно считать и последнее письмо публикации — записку Н. Кончицу от санитара Е. Кривчикова.
Язык писем характерен для выходцев из низших слоев общества, часто встречаются обороты типа «не забуду я Вас до самой своей загробной жизни» и др. И все же в письмах Г. Кобылина наблюдается явная смена интонаций: в последних письмах встречается больше товарищеских обращений, казенный язык «нижнего чина» сменяется искренним участием здорового человека
[140]
к тяжело больному товарищу. Публикуемые письма являются, таким образом, ценным источником для изучения взаимоотношений в германском плену русских офицеров и солдат, их быта, настроений, мироощущения.
Последнее письмо Г. В. Кобылина датировано 4 июля 1917 г., дальнейшая судьба его неизвестна. Возвращение же Н. И. Кончица из плена зафиксировано документально. Обмен пленными устраивался через отделы инвалидов и обмена при Генеральном консульстве РСФСР в Берлине, при этом в первую очередь на родину отправляли больных и раненых. Справки, выданные Н. И. Кончицу в мае-июне 1918 г., гласили: «Возбуждено ходатайство об отправлении Вас на родину в числе инвалидов и больных»{6*}. Другая справка была выдана ему Особым отделением по сбору сведений о потерях в действующих армиях Главного штаба в том, что «по полученным сведениям» он «находился в плену в Германии с 8-го ноября 1914 года»{7*}. Наконец, в августе 1918 г. его отправили в Россию. Для H. И. Кончица дорога на родину оказалась сравнительно скорой. Был ли столь удачным этот путь для Г. В. Кобылина, неизвестно, ведь по оценкам исследователей общее число русских военнопленных в Германии, Австро-Венгрии, Турции и в других странах колебалось от 4 млн. 472 тыс. человек до 2,6 млн. человек{8*}.
Для комментирования писем использованы данные из хранящегося в Российском государственном военно-историческом архиве фонда 4-го Сибирского стрелкового полка{9*}.
Примечания:
{1*} Солдатские письма в годы первой мировой войны (1915-1917). — Красный архив, М., 1934, т. 4-5, с. 118-163; Степун Ф. Из писем прапорщика-артиллериста. Прага, 1926.
{2*} Фомин В. Б. Среди культурных варваров. 14 месяцев в германском плену. Пг., 1916, с. 9.
{3*} ГЦМСИР. ГИК 36502/360 (к номеру), ч. 2, л. 38.
{4*} Головин Н. Н. Военные усилия России в мировой войне. — Военно-исторический журнал, 1993, № 9, с. 39.
[141]
{5*} Отчет по обследованию лагерей и мест водворения русских военнопленных в Австрии и Венгрии сестры милосердия А. В. Тарасевич. М., 1917, с. 13.
{6*} ГЦМСИР. ГИК 36502/361, 362.
{7*} ГЦМСИР. ГИК 36502/364.
{8*} Урланис Б. Ц. История военных потерь. СПб., 1994, с. 320.
{9*} РГВИА. Ф. 3338, оп. 1.
№ 1.
Г. В. Кобылин — Н. И. Кончицу.
[Не ранее июня 1916 г.]
Вашему благородию, поручику Кончицу. Услыхал, что Вы находитесь недалеко от нашего лагеря. Вот я Вам напишу несколько строк: как я без Вас был еще 9 месяцев, то много было перемен. Когда Вы попали в плен, в том бою убит полковник Ярышкин, поручик Скопцов убит, поручик Новаковский убит, капитан Бобровский-Королько убит, капитан Гурьев убит, поручмк Орнатский без вести пропал. Эти убиты были все в 1914 г. 9 ноября. Наш полк тогда был весь разбит, только оставшихся от того боя невредимых офицеров 3. Затем мы отступили под Сохачево{1} и стояли там. 1915 г. 3 февраля под Сохачевым был убит подполковник Григорьев и штабс-капитан Гурьев.
Затем мы перешли под Прасныш{2}. Там мы много забрали немцев в плен, а третий полк{3} знамя забрал у немцев. И так все время были под Праснышем сильные бои. 1915 г. 19 марта я получил Георгиевский 1 степени крест{4} от имени Государя императора Николая Александровича и произведен подпрапорщиком{5}. А в плен попал 1915 г. 12 июня. В плену офицеры: Сократов (был сильно ранен){6}, подпоручик Хлебников, прапорщик Сахаров, еще есть нашего полка в плену, ну Вы их не знаете. Затем кто от меня остался жив из офицеров, которых Вы знаете: полковник Ставров{7} получил 4 степени Георгиевский крест и генерала и откомандировали его начальником штаба 5 Сибирского стрелкового корпуса, командовал нашим полком полковник Ерон и
[142]
он получил 4 степени Георгиевский крест и генерал-майора. Корпусный командир Плешков{8} и начальник дивизии Третьяков 4 степени Георгиевский крест получили. Полковник Соколовский, полковник Травников, поручик Вольский — все эти получили Георгия 4 степени. Поручик Шестов, штабс-капитан Парницке — эти получили Георгиевское золотое оружие. Капитан Павлов, капитан Фирфаров, капитан Скребыкин, капитан Васькин — все они командовали батальонами.
Еще пропишу Вам про свое путешествие. Я был на работе в Германии в городе Гравтен{9} Восточной Пруссии, стоит на реке на Висле, от границы 73 версты. И я убежал оттуда 1916 г. 1 мая и мне очень был поход удачный. Я прошел до самой передней линии. Поймали меня под Пинском{10} 1916 г. 12 июня. Мы прошли ихние все резервы, на передней линии поймали меня, а 20 июня наши забрали Пинск. Ну, когда поймали, то я заболел сильно. Затем я Вам пропишу, как наши поляки относятся к русским солдатам. Очень хорошо, не знают, как принять… (далее слово неразборчиво). Так еще в нынешнем году, ежели буду здоров, то убегу обратно, так что тепла не могу дождаться.
Вы, наверное, забыли меня, 14 роты я был ефрейтором. Срок службы — 1912 г.
Пишите ответ. Извиняюсь перед Вами, Ваше благородие, что неразборчиво написал.
Шпроттау{11}, команда № 18, личный № 151.
Г. Кобылин.
ГЦМСИР. ГИК 365027360а. Подлинник, автограф.
№ 2.
Г. В. Кобылин — Н. И. Кончицу.
[2-я половина 1916 г.]
Спешу я Вас уведомить, Ваше Высокоблагородие, поручик Кончиц, я получил письмо Ваше. За что я благодарю Вас, Ваше благородие. И очень я был рад, и я того же разу пошел к коменданту
[143]
за разрешением, ну, комендант разрешил, а Ваш врач не разрешил, так что, ежели Вы, Ваше благородие, попросите своего врача, чтобы допустили на свидание с Вами.
Затем спрашивали, как я нуждаюсь или нет, так что даже совестно описать о нужде моей. Так как я не имею родных, то помощи с родины не имею. А немецкое продовольствие Вам очень уже известно. И по поводу этого, как бы только дождаться марта, то пойду на работу и попытаюсь повторить свой полет{12}, а, может быть, удастся пройти в Россию.
Затем Вы спрашивали, Ваше благородие, про нижних чинов. Когда я был в России{13}, Чумаков был жив, 15 роты подпрапорщик{14} под Лодзью убит, зауряд-прапорщик{15} Ковальчук убит 1915 г. 19 февраля под Капустеным{16}. Кто убит и в плену 14 роты: ефрейтор Воробьев{17} убит, Уткин убит, младший унтер-офицер Кузминский сильно ранен, старший унтер-офицер Желтоносов{18} ранен, младший унтер-офицер Перепелица ранен, младший унтер-офицер Шевелев контужен, старший унтер-офицер Иван Федоров в Германии в плену и нет у него правого глаза, пулеметной команды ефрейтор Павел Кречетников в плену, Печоркин в плену, стрелок Иван Торопов в плену. Так что теперь действительных солдат нету: все в плену, да калеки, да убиты. 14 роты ефрейтору Шепелю оторвало правую руку. Так что ежели Вам, Ваше благородие, все прописать, кто был убит, да в плену, то очень много. Ежели бы Вы, Ваше благородие, поручик Кончиц, кого Вам интересно знать, кто находится убит или жив, то пропишите тех фамилии.
Ваше благородие, извините, что я написал не сложно и не разборчиво, я произведен не по образованию, а при получении 1 степени Георгиевского креста от имени Государя императора Николая Александровича.
Известный Ваш Г.В. подпрапорщик Кобылин.
Команда 18, личный № 151.
ГЦМСИР. ГИК 36502/3606. Подлинник. Автограф.
[144]
№ 3.
Г. В. Кобылин — Н. И. Кончицу.
Июня 29 дня 1917 года.
Здравствуй, дорогой мой товарищ, господин Кончиц. И посылаю я Вам любящий привет, и желаю Вам наилучшего на белом свете. Господин Кончиц, я получил Ваши деньги сполна — три марки, за что благодарю я Вас, что не отказали моей просьбе. Вы еще обещались прислать, ну прошу я Вас, не присылайте. Я верно уеду на работу в скором времени, а ежели не уеду, то я приду в воскресенье к Вам. А то я уеду, деньги могут пропасть.
Известный Ваш Г.Кобылин.
Извините, что плохо написал, лучше не могу.
ГЦМСИР. ГИК 36502/ЗбОж. Подлинник. Автограф.
№ 4.
Г. В. Кобылин — Н. И. Кончицу.
1917 года 29 июня.
Здравствуй, дорогой мой товарищ, господин Кончиц. Посылаю я Вам сердечный привет. И сообщаю, что уезжаю на работу 30 июня в 8 часов утра. И желаю Вам скорее выздороветь и живым, здоровым вернуться в матушку Россию. В будущее время желал бы я видаться с Вами, теперь, наверное, больше мне Вас не видать. Благодарю я Вас, Ваше благородие, что Вы не забыли меня, и не забуду я Вас до самой своей загробной жизни. И не обращали Вы никакого внимания, что я темный человек. А Вы встречали меня, как родного своего брата. Никогда не забуду я Вашего обращения ко мне.
Известный Ваш Г. Васильевич Кобылин.
Желаю Вам всех благ.
ГЦМСИР. ГИК 36502/360е. Подлинник. Автограф.
[145]
№ 5.
Г. В. Кобылин — Н. И. Кончицу.
1917 года 2 июля.
Во первых строках моего письма я спешу уведомить Вас, Ваше благородие, что я получил Ваше сало. За что благодарю я Вас, что Вы не забыли меня. Еще сообщаю я Вам, Ваше благородие, что отбыл ареста 7 суток. Я думаю, что Вы знаете, за что я сидел{19}. Ваше благородие, я извиняюсь перед Вами, что без Вашей просьбы посылаю я Вами карточку. Ваше благородие, прошу я Вас, будьте настолько любезны, ежели Вы имеете фотографическую карточку, то пошлите мне. Так что я очень был бы рад иметь карточку Вашей личности.
От сего письма остаюсь жив и того Вам желаю, чтобы выздоровели в скором времени.
Извиняюсь я перед Вами, что я написал плохо, так что лучше не могу.
Гавриил Кобылин.
ГЦМСИР. ГИК 36502/360в. Подлинник. Автограф.
№ 6.
Г. В. Кобылин — Н.И.Кончицу.
1917 года июля 4 дня.
Во первых строках моего письма я спешу сообщить, что я получил Ваши подарки, Ваше благородие. За что благодарю я Вас, что не забыли меня. И я очень рад Вашим подаркам, Ваше благородие. Еще прошу Вашей помощи. Ежели можете помочь, то будьте настолько любезны, Ваше благородие, передайте марки три денег. Так что не на что покупать тетрадок и чернил. Я послал Вам письмо и карточку. От сего письма остаюсь жив и здоров и того Вам
[146]
желаю от Господа Бога доброго здравия. Желаю поправиться здоровьем скорее. Пишете письма чаще.
Известный Ваш подчиненный подпрапорщик Кобылин.
Мой адрес: команда № 18, личный № 151.
ГЦМСИР. ГИК 36502/360г. Подлинник. Автограф.
№ 7.
Е. Кривчиков — Н. И. Кончицу.
[1917 г.]
Здравия желаю Вашему благородию. Посылаю Вам свое нижайшее почтение. Низко кланяюсь, желаю быть здравым, вернуться на родину, увидеть своих родных.
Мое здоровье не завидно, стал слабеть, пока не кладут в счет больных, дают освобождения. Я хотел придти к Вашему благородию, но нас до Вас не пускают. Покорнейше прошу Вас, не оставьте меня, чем можете. Прошу передать почтение прапорщику Хромчинку, прапорщику Никитину, прапорщику Левенталю, поручику Реснянскому, поручику Рагаткину, прапорщику Городецкому. Желаю всем вернуться на родину.
До свидания. Санитар Ефим Кривчиков, 4 стрелкового полка. Напоминаю Вам — который ухаживал за прапорщиком Сотским. Что про него слыхать? До свидания.
ГЦМСИР. ГИК 36502/360д. Подлинник. Автограф.
Примечания:
{1} Сохачев — населенный пункт к западу от Варшавы на реке Бзура.
{2} Праснышские оборонительно-наступательные операции войск русского Северо-Западного фронта против германских войск в районе Прасныш (ныне Пшасныш, Польша) в феврале-июле 1915 г.
{3} 3-й Сибирский стрелковый полк. В военной кампании 1914-1915 гг. воевал вместе с 4-м Сибирским стрелковым полком.
[147]
{4} «Солдатский Георгий» — Знак отличия военного ордена Св. Георгия. Первая степень была высшей.
{5} Воинский чин в русской армии, присваивался унтер-офицерам и фельдфебелям, выдержавшим экзамен или отличившимся в боях. Подпрапорщики пользовались некоторыми правами младших офицеров.
{6} Из журнала военных действий штаба 1-го Сибирского армейского корпуса следует, что в бою 13 июня 1915 г. командир 15 роты 4-го Сибирского стрелкового полка поручик Сократов был поднят немцами на штыки. — РГВИА, ф. 2277, оп. 1, д. 220, л. 12.
{7} Командир 4-го Сибирского стрелкового полка в 1912-1914 гг.
{8} Плешков М. М., генерал от кавалерии, командир 1-го Сибирского армейского корпуса в 1913-1915 гг.
{9} По-видимому, г. Грауденц в Восточной Пруссии (ныне Грудзёндз, Польша).
{10} Город в Белоруссии, восточнее Бреста-Литовского. В непосредственной близости от него в 1916 г. проходила линия русско-германского фронта.
{11} Ныне Шпротава (Польша).
{12} Подразумевается, по-видимому, побег.
{13} То есть в действующей русской армии.
{14} По-видимому, здесь была пропущена чья-то фамилия.
{15} Зауряд-офицер (зауряд-прапорщик), военнослужащий русской армии в XIX — начале XX вв., занимавший офицерскую должность, но не имевший офицерского чина.
{16} Капусник, населенный пункт в районе Прасныша (ныне Пшасныш, Польша).
{17} В одном из ожесточенных боев ефрейтор Воробьев поднялся в окопе во весь рост, напомнил солдатам о присяге, вызвав тем самым «подъем духа» у своих товарищей. — РГВИА, ф. 3338, оп. 1, д. 19, л. 6.
{18} В том же бою стрелок 14-й роты Желтоносов, будучи ранен, сделал себе перевязку и остался в строю. — РГВИА. ф. 3338, оп. 1, д. 19, л. 6.
{19} По-видимому, был под арестом за попытку побега.
[148]