Басилов Ю. И. Морская война будущего в произведениях А. Е. Конкевича

Хронотоп войны: пространство и время в культурных репрезентациях социального конфликта: материалы Третьих международных научных чтений «Мир и война: культурные контексты социальной агрессии» и Научной конференции «Мир и война: море и суша» (Санкт-Петербург — Кронштадт, 21-24 октября 2007 г.) / Отв. ред. И. О Ермаченко. — М.; СПб.: ИВИ РАН, 2007. С. 160-162.

Проблема будущей морской войны волновала многих теоретиков и практиков военно-морского дела в России 1880-х гг. Напряженная международная обстановка из-за нерешенности Восточного вопроса, растущее соперничество великих держав и начинавшаяся гонка вооружений заставляли задуматься о роли флота в будущей войне. Это отражалось и в официальных обсуждениях морской программы Российской империи, и в интенсивных дискуссиях на страницах таких периодических изданий, как «Морской сборник». Появился и новый жанр описания будущей морской войны в литературной форме. К нему обращались и морские деятели (адмирал С. О. Макаров), и писатели (Вс. Крестовский). Обратился к нему и А. Е. Конкевич, бывший морской офицер, участник русско-турецкой войны. Наряду с многочисленными газетными и журнальными статьями, в которых он критически обсуждал состояние флота и предлагал способы его технической и стратегической модернизации, он опубликовал и несколько военно-политических утопий о роли флота в войне будущего.

Свое первое произведение в этом жанре Конкевич опубликовал под псевдонимом А. К. в журнале «Русское судоходство» в 1886 г. Книга публиковалась отдельными главами в номерах журнала в течение почти всего года вместе со статьями вполне реалистического характера. В следующем году книга вышла в издательстве С. С. Любавина. Сами размышления о возможной будущей войне на море подавались как тайное, секретное знание. В предисловии редакции указывалось, что автор «чисто из скромности» не пожелал назвать полное героическое имя крейсера, ограничившись литерой М***. Редакция сама «окрестила знаменитый русский крейсер именем «Русская надежда»». Такое название получило и само произведение. В оглавлении жанр этого произведения определялся как «Достоверная летопись о славных деяниях русского крейсера во время войны России с Англией в 18?? году», а в редакционном примечании текст характеризовался как «крайне интересная и наиболее достоверная летопись». В журнальной версии все фамилии офицеров указывались только первой буквой, что также должно было создать у читателя впечатление, что речь идет о

[160]

настоящих людях, а не о вымышленных характерах. Автор начинал свое произведение интригующей фразой: «В апреле 18?? года крейсер “Русская надежда” получил приказание вооружиться». Таким образом, уже с самого начала читатель заинтересовывался и у него возникал «эффект реальности» при чтении этого фантастического нарратива.

Автор представляет недавно выстроенный крейсер «Русская надежда» как образец современных судостроительных и военных технологий: «стальное судно» с мощной броневой палубой, двойным дном, поперечными непроницаемыми переборками. Он имеет сильную артиллерию, минные аппараты, а также два катера с минами. Судно могло развивать скорость до 16,5 миль в час, имея значительный запас угля, могло пробежать до 10 тысяч миль при скорости 8 узлов. Команда и офицеры считались лучшими на флоте. В соответствии с планами морского министерства, такой крейсер должен был действовать автономно в океане против торговых судов противника. Здесь автор обращается к одной из своих главных идей относительно будущей морской войны. Вполне в духе того времени Конкевич считал Англию главным противником России. Антагонизм между державами обуславливался столкновением их интересов в Средней Азии. Англия лихорадочно вооружала свой флот, ее газеты пропагандировали ненависть к России. Как полагали герои Конкевича — морские офицеры, судя по приводимым автором разговорам в кают-компании, война неизбежна, ибо является «единственным способом решения спора»{1}. Они считали, что в борьбе с Англией, как морской коммерческой нацией, именно крейсера продемонстрируют «страшную силу … разорительного и ужасного для врага оружия»{2}. Уничтожение торгового флота англичан А. Е. Конкевич рассматривал как «самое радикальное средство для окончания с ними войны»{3}. В этом смысле война на море была для Конкевича «гуманной мерой», так как позволяла сохранить жизни русских солдат.

Согласно «достоверной летописи», войну без объявления начали англичане захватом русских судов. Известие о ней было встречено командой криками «ура!», легко и весело. Все готовы были пожертвовать собою «для славы родного флота и пользы дела»{4}. По мысли Конкевича, война с Англией началась на всех морях и океанах расправой с английской торговлей благодаря «предвидению морского министерства». Заранее были исследованы океанские морские торговые пути, подготовлены их карты, специальные морские агенты, которые следили за передвижениями судов и информировали русских моряков.

Крейсер «Русская надежда» также начал охоту и истребление торговых судов англичан, пересекая Атлантику и Индийский океан, у Суматры потопил судно, перевозившее опиум, избавив китайцев от предлагаемой англичанами «отравы». Здесь командир крейсера задумал нанести удар по Сингапуру, «самому громадному центру торгового движения» и находящимся там военным судам. Конкевич подробно и реалистично описывает подготовку нападения с использованием военной хитрости, особенно подчеркивает роль миноносок в достижении внезапности. В результате ночного удара был потоплен британский фрегат «Агамемнон», а также корвет «Бритон», гавань Сингапура была сожжена. Затем крейсер повернул к берегам Аравии, чтобы напасть на транспортную эскадру. Снова новейшая артиллерия и мины помогли за час разгромить транспорт, потопить броненосный фрегат «Монарх» и несколько пароходов. Русские потери были минимальными — серьезно ранены два офицера и три матроса. Война тем временем близилась к концу, показав полное бессилие «бывшей владычицы морей»{5}.

Ирландия и почти вся Индия были охвачены восстанием, недовольство ширилось в Австралии. Русские войска взяли Пешавар и перешагнули через Инд. Английские моряки совершили «неслыханные насилия и наглости»{6} над беззащитным населением русского побережья на крайнем Севере, но это им ничего не дало. Испуганная и удивленная Европа поняла, что «совершается неизбежный приговор истории»{7}. Корабль активно использовал новое оружие — мины. Был заминирован, например, рейд Карачи, и в результате потоплена эскадра из 10 громадных транспортов.

Капитан крейсера решил нанести удар и в сердце британской колониальной империи. Объектом атаки был выбран порт Бомбея. Чтобы нанести максимальный ущерб, было решено ввести в гавань захваченный корабль с нефтью, разлить ее и поджечь. Все это было успешно исполнено, вспыхнул огромный пожар, и в огне были уничтожены огромные богатства, также

[161]

погибло и много невинных людей. Конкевич затрагивает в этой связи вопрос о моральной ответственности. Его герой лейтенант Никитин всю ночь не спал, был в сомнении, задавался вопросом, вправе ли он так действовать. Сомнения разрешил его товарищ Лидин, выступив с большим монологом на эту тему. Он считает, что русские моряки в полном праве так действовать — «можем и обязаны уничтожить». Он был недавно в Севастополе и видел развалины и могилы погибших защитников города. Его вывод звучит императивом: «Разве после этого я могу смущаться пожаром какого-нибудь Бомбея или сомневаться в нашем праве — сжечь его еще сто раз». Другой собеседник согласился с этим, но признал: «Это не смущение или сомнение в нашем праве. Мы, русские люди, по натуре очень добрые и не можем кричать ура при виде бедствия»{8}. По мысли А. Е. Конкевича, русский моряк при всех своих моральных терзаниях будет тверд и беспощаден в сражении с «исконными, непримиримыми врагами своей родины»{9}.

«Успехи, успехи и успехи», — так Конкевич характеризует ход войны{10}. Сама морская война носит глобальный характер: русские суда разгромили Ванкувер, на Цейлоне взята контрибуция, блокирован Мельбурн. В результате Россия «без участия Европы» заключает «славный мир»{11}. Россия утверждает свою морскую гегемонию, получает от Англии Гонконг и Гамильтон. Конец книги автор посвящает подчас патетическим размышлениям о роли войны и морском могуществе России, базой которого будет Север. Туда и понеслась, как «стая орлов», мощная русская эскадра, и «океанские воды смиренно расступались и давали дорогу этим новым своим владыкам»{12}. Герои Конкевича поражены таким успехам русского флота, задаются вопросом, чем они определялись. Их устами Конкевич перечисляет главные причины: четкая работа Морского министерства, которое предвидело войну и подготовило флот к ней, современная техническая оснащенность флота, наличие морских баз на всех океанах, выучка моряков, умелое командование в ходе войны. Но в конечном счете, по мысли Конкевича, не техника, не организация и даже не люди определяют победу России. Устами адмирала Казанцева автор заявляет: «Война — суд Божий, а этот суд не может быть несправедливым»{13}. Само провидение является конечным залогом морского могущества «великого русского царства». Отходя от детерминизма в духе Мэхана, автор возвращает своих читателей в область интеллектуальных спекуляций многих представителей русской империалистической и националистической мысли.

Первая книга Конкевича вполне вписывается в жанр военной фантастики. Сам автор не раз определяет его как «достоверные летописи будущего», в которых различные темпоральности прошлого, настоящего и будущего сливаются в «повествовании» о морских победах России в будущей войне. Материал автор подает в детальном и реалистичном нарративном стиле.

Большую роль играют диалоги, часто содержащие важные для автора идеологические высказывания. Автор с помощью своего произведения пытается донести следующие основные идеи: морская война с Англией неизбежна и будет носить океанский характер, она окажется тотальной и направленной на уничтожение военного и экономического потенциала противника всеми доступными средствами. Главную роль в этой войне будут играть крейсера, построенные и вооруженные по последнему слову техники. Обеспеченные базами во всех океанах, они будут вести глобальную «крейсерскую войну». Это будет возможно при наличии отрытого выхода в океаны — Атлантику на Севере в районе Мурмана и в Тихий океан через незамерзающий порт, которым России еще предстоит овладеть. Это станет темой следующих военно-утопических романов Конкевича — «Роковая война 18?? года» (1889), «Морские твердыни России» (1889-1890). Произведения Конкевича представляют несомненный интерес для истории идеологии русского империализма. В литературной форме они пропагандировали его основные идеи, приучая русских читателей думать о морской войне как нормальном состоянии человеческой жизни, пробуждая агрессивность и ксенофобию, вызывая восторг перед последними достижениями техники, которые Конкевич призывал поставить на службу экспансии Российской империи.

Библиографический список

1. А. К. [Конкевич А. Е.]. Крейсер «Русская надежда». СПб., 1887.

[162]

Примечания:

{1} А. К. [Конкевич А. Е.]. Крейсер «Русская надежда». СПб., 1887. С. 26.

{2} Там же. С. 48.

{3} Там же. С. 52.

{4} Там же. С. 63.

{5} Там же. С. 153.

{6} Там же.

{7} Там же. С. 154.

{8} Там же. С. 200.

{9} Там же. С. 207.

{10} Там же. С. 230.

{11} Там же. С. 232.

{12} Там же. С. 232.

{13} Там же. С. 234.