Долгова С. Р. Деятельность московского коменданта М. П. Гагарина во время Северной войны

Полтавская битва. Взгляд сквозь столетия: Материалы научно-практической конференции (Москва, 26 июня 2009 г.). — М.: Издательство ООО «Квант», 2009. С. 126-139.

В старинном здании Российского государственного архива древних актов (РГАДА) на Большой Пироговской улице в Москве в сейфах и на стеллажах хранится свыше 3 млн. дел, в том числе Великокняжеский и Царский архив Ивана Грозного. За XVIII век в архиве находятся фонды личных кабинетов императоров Петра I, Екатерины II, Павла I. В хранилище сосредоточены главные документы по истории Северной войны и ее главном сражении Полтавской баталии.

Назовем немногие из них: многочисленные реляции о сражениях, на некоторых видны приписки самого царя; запись обращения Петра I к русским воинам перед Полтавским сражением; планы с обозначением расположения войск, свидетельства всенародного ликования по случаю Полтавской виктории, когда по Москве торжественно шествовали победители и вели побежденных пленных шведов. Но кто обеспечил победу Петра I в тылу?

Этот вопрос до настоящего времени изучен недостаточно. Одним из сподвижников Петра I, который укреплял Москву в период Северной войны, снабжал армию оружием, готовил парад в честь Полтавской победы и принимал шведских пленных в Москве, был Матвей Петрович Гагарин.

Ко времени, когда М. П. Гагарин (1686-1721) был назначен комендантом Москвы, город жил в ожидании нашествия шведов. Должность коменданта была преобразована по указу Петра I из должности воеводы, и первоначально назначение являлось актом верховной власти. В эти тревожные годы руководство Москвы царь

[126]

доверил своему ближайшему сподвижнику М. П. Гагарину. При учреждении в 1708 г. губерний и должности коменданта Гагарин получил звание «генерал-президент, сибирский провинциальный судья». И это не было случайностью, Петр I назначал первых губернаторов не по знатности, а по деловым качествам; тем более что Гагарин свою служебную карьеру начал в Сибири. В 1691-1692 гг. он был товарищем воеводы в Иркутске, с 1693 по 1695 г. — в Нерчинске. Поэтому еще до губернской реформы в 1706 г. князь был назначен «начальным человеком» Сибирского приказа. 25 апреля 1707 г. Петр направил в Москву наказ о подготовке столицы к возможной осаде: «Кремль и Китай фортиковать».

24 марта 1707 г. чрезвычайный английский посланник при российском дворе с 1697 г. Чарльз Уитворт сообщает о полномочиях М. П. Гагарина во время отъезда двора в Санкт-Петербург: «…12-го марта прибыл гонец с приказанием от царя сестре государевой царевне Наталье, двум ее единокровным сестрам и обеим царицам (вдовам старших братьев его), именитейшему боярству, важнейшим сановникам и богатейшим гражданам — встретить государя весною в Петербурге. В их отсутствии забота о столице и все здешние дела поручаются его высочеству царевичу-наследнику, московскому коменданту князю Гагарину и Пушкину (заведующему церковными доходами и делами)»{1}.

Под смотрением Гагарина были сооружены мощные укрепления (от той поры сохранились грандиозные здания Арсенала в Кремле, а у Боровицкой башни — часть мощного земляного бруствера). Московский гарнизон был приведен в боевую готовность. Укрепить надлежало и окрестные города — Тверь, Серпухов и Можайск. В случае угрозы из Москвы должны были вывезти казенное и церковное имущество, и также архив Посольского приказа.

Находящийся на русской службе английский посол Ч. Уитворт доносил в Лондон 24 сентября 1707 г.: «Возведение укреплений вокруг Москвы настойчиво продолжается: первый бастион внутреннего городского вала окончен; по этому случаю один из знатнейший сановников Гагарин дал большой обед 21 сентября. После обеда он

[127]

провел всех своих гостей на бастион и там провозгласил тост за здоровье и благоденствие царя при трех залпах из тридцати двух пушек, нарочно поставленных на бастион для этого торжества. Несколько тысяч рабочих — участников в постройке бастиона, тоже щедро угощали… пивом и вином»{2}.

Несмотря на сомнения некоторых московских бояр, М. П. Гагарин активно привлекал к строительству крепостных укреплений шведских пленных, которых после сражения при Лесной и под Полтавой было уже довольно много в Москве. 12 августа Ч. Уитворт доносит в Лондон: «Сегодня ожидают прибытия в Москву четырех тысяч пленных шведов. Их распределят между русскими дворянами, поручив этим лицам содержать их и употреблять на фортификационные работы вместо такого же числа крестьян, которых до сих пор приказано было выставлять с тою же целью»{3}. Об участии шведских пленных в строительстве указывают также указы Петра I М. П. Гагарину: «И с вышепомянутого сентября по декабрь месяц [1710 г.] по присылке из Московского гарнизона вместо чернослободцов работали шведы и с работы сведены. А з беломесцев работники для зимнего времени от работы свобождены до указу. А на болворок ходили поочередно»{4}.

Оборона Москвы была столь важна для Петра I, что на строительство крепости посылались шведы других специальностей. Об этом свидетельствует его указ от 27 марта 1710 г. кн. М. П. Гагарину о пересылке взятых в плен шведских мастеровых людей — харчевников, пивоваров, гребенщика и переплетчика — из Монастырского приказа в Сибирский и использовании при строении городовых крепостей: «В прошлом 1709-м году прислано из армеи в Монастырской приказ швецкого полону иноземцов мастеровых людей сто восемьдесят семь человек, в том числе три человека харчевников, два человека пивоваров, один человек гребенщик, один человек книжной переплетчик. Итого семь человек. И великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич… указал вышеписанных харчевников, пивоваров, гребенщика и переплетчика из Монастырского приказу отослать в Сибирской приказ к тебе, московскому каменданту и ге-

[128]

Петр Великий на могиле русских воинов, павших под Полтавой. Художник А. Мочилов

[129]

Фрагмент гравюры, посвященной торжественному вступлению победоносных русских войск в Москву

[130]

неральному президенту, и Сибирской провинцыи судья к князю Матвею Петровичю с товарищи, для работы к строению городовые крепости для того — харчевники никакова мастерства не имеют, а пивовары и гребенщик, и переплетчик по пробам в делех своих плохи. И по тому великого государя указу вышеписанные полоненики из Монастырского приказу в Сибирской посланы»{5}.

Деятельность Гагарина была обширна, и прежде всего это было связано с непрекращающимися военными действиями. Так как Сибирский приказ и Оружейная палата управлялись одним судьей, Гагарину приходилось выполнять приказы об изготовлении и высылке оружия, получении из Сибири железа и его распределения по заводам, а также снабжать армию знаменами и обмундированием, раздавать жалованье соболями и деньгами{6}.

29 марта 1710 г. М. П. Гагарин получил указ об использовании шведских оружейников: «В нынешнем 1710-м году сего марта месяца из Монастырского приказу присланы в Оружейную палату иноземцы швецкого полону, мастеровые люди оружейного дела шесть человек для управления оружейных дел. А в Оружейной полате за умножением руских мастеров тех оружейных дел им шведом делать нечего. И великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич… указал тех шведов отослать в Сибирской приказ, и быть им в работе, где пристойно»{7}.

15 февраля 1710 г. Гагарин принял от генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева трофеи, взятые в шведском обозе «после генеральной баталии»: «Одиннадцать булав и шестоперов разных манир серебряных, которые после генеральной баталии взяты в швецком обозе, а по росписи написано: пять булав разных манир золоченых с ка-меньем с яшмами и с бирюзами, в которых многих каменьев в гнездах нет, две булавы золоченые с чернью, с каменьем мелким, в том числе по осмотру у одной булавы на ратовище о средине треть огиби серебряной нет, две булавы белые, два шестопера золочены местами немного… И те вышеписенные булавы и шестоперы в Оружейную Болшую казну»{8}.

[131]

В своем донесении имперский резидент при русском дворе О.-А. Плейр (Плеер) «О нынешнем состоянии государственного управления в Московии в 1710 году» называет М. П. Гагарина в составе тайного совета и дает ему краткую, но точную характеристику: «Князь Матвей Петрович Гагарин в отсутствии царя и наследника председатель и главнокомандующий в городе Москве, распоряжается больше самого военного президента поставкою разных потребностей в военный стан, также постройкой одежды для новобранцев, оружейными и проч. Это большой любимец князя Меншикова»{9}. М. П. Гагарин и А. Д. Меншиков были первыми доверенными лицами царя в Москве и делали общее дело, вместе они отмечали и праздники. 26 ноября 1707 г. Ч. Уитворт записал, как отмечали именины князя А. Д. Меншикова в его дворце: «В Немецкой слободе было большое празднество. Князь Гагарин и доктор Арескин, британец, главный врач при царе, президент медицинского факультета (то есть занимающий должность, обыкновенно предоставляемую здесь представителям высшего дворянства), заведовали обедом, к которому приглашено было около четырехсот знатнейших гостей… Князь Гагарин провозгласил первый тост за здоровье его величества, а затем его высочество принц-наследник пил за ее величество королеву… Его высочество удостоил меня знаками самого лестного внимания; князь Гагарин был со мною особенно любезен. Оба они выказывали чрезвычайное уважение к ее величеству»{10}.

Напомним, что в 1708 г., на который падает пик активной деятельности М. П. Гагарина в Москве, случилось важное событие в культурной жизни России. При непосредственном участии царя был введен печатный гражданский шрифт, которым с некоторыми изменениями до сих пор пользуются россияне. Архивные документы свидетельствуют, что наряду со многими обязанностями, связанными с войной, Гагарин вел переписку по изданию первых книг гражданской печати. Приведем только одно указание Петра I М. П. Гагарину от 14 сентября 1709 г.: «Господин полковник и комендант. Книжку архитектурную, присланную от вас, мы высмотрели, и в некоторых мес-

[132]

тах есть неисправно, почему при сем посылаем с знаками опись, и против того вели выправить архитектуру Фантанне с кем-нибудь русским, которой бы хотя, немного знал архитектуру; так же, где есть в описях поправки, и то исправить, и исправя, вели таких напечатать книжек со сто, и пришли с сим посланным к нам книжек пять, шесть или десяток как мочно скоряя, а протчие до времени у себя береги. Piter. Из Солец, в 14 день сентября 1709»{11}.

Однако основной обязанностью М. П. Гагарина была работа со шведскими пленными. Москва была главным пунктом, куда доставляли шведов, распределяли их по другим городам или оставляли в Москве и определяли по разным учреждениям, также по домам московских жителей. Рассмотрим поочередно эти направления работы Гагарина. После боев 1707-1708 гг. к Москве устремился поток пленных. В декабре М. П. Гагарин получил сразу несколько указов Петра I о размещении пленных в близлежащих к Москве городах. Указ 3 декабря 1709 г. гласил: «Когда получишь ведомость, что полон шведкой свезут в Серпухов и в Можайск, тогда, не мешкав, пошли от себя по одному доброму афицеру и прикажи им, чтоб они полон весь свели ближе к Москве и поставили по селам и деревням от Москвы верстах в тритцати и менши, ближе к Коломенскому. Также и тот полон, которой взят под Лесным купно с пушками и с знамены, из Воскресенского монастыря вели взять и привесть ближе к Коломенскому ж. И для житья нашего в Коломенском вели приготовить избушки две или три, в которых бы тараканов не было. Piter». В следующем указе от 14 декабря 1708 г. об удержании в Можайске шведских пленных на пути их следования к Москве говорилось: «Господин комендант. Ежели шведкой полон с пушками и знаменами в Москву еще не впроважен, то до указу оной останови весь в Можайску (и о том к нам отпиши, не мешкав), и там вели быть им до указу, и над полонениками вели смотреть, чтоб не разбежались. Полки от вас еще не бывали к нам и, хотя пишешь, что посланы, а которова числа не пишешь. Piter. Из Ледедина, в 14 день декабря 1708».

В другом указе от 28 декабря 1708 г. о рассылке шведских пленных из Можайска по монастырям и об отдаче Блекланту гравировать рисунки к книге о кавалерах было сказано: «Господин полковник и комендант. Полону швецкому в Можайску

[133]

быть опасно, чтоб не розбежались, того для розошли оных по монастырям, а имянно: офицеров вышних и нижних, также пушки, знамена и некоторую часть рядовых в Воскресенской, а достальных рядовых, разделя, послать в Троицкой и Савинской монастыри»{12}.

Петр готовился отметить победу под Полтавой грандиозным шествием не только русских войск, но и поверженных шведов. Однако сосредоточивать такое большое количество пленных в Москве было опасно, поэтому большую часть их держали в окрестных городах и под Москвой.

Из следующего указа становится ясно, что, готовясь к триумфальному входу в Москву после Полтавской битвы, Петр приказал не отсылать пленных в дальние провинции, а сосредоточить их недалеко от Москвы, чтобы использовать в предстоящем шествии побежденных. Таким образом, 30 декабря 1709 г. он написал М. П. Гагарину о переводе шведских пленных в Серпухов и о заготовлении 2500 лошадей для Преображенского и Семеновского полков ко дню их торжественного входа в Москву{13}.

О том, что Гагарин конкретно участвовал в подготовке торжественного въезда в Москву Петра I и российского войска, свидетельствует доношение М. П. Гагарина 20 декабря в ответ на письмо царя 14 декабря: «Милостивейший государь. Повеление мне твое государево, дабы полон швецкой и пушки и знамены удержати в Можайске. И по тому твоему государеву повелению послан был от меня куриэр. С тем, государь, полоном пришли к Дорогомиловой слободе и ныне удержаны до указу вашего величества в той слободе; о том, что ваше величество повелит. При сем писме послал до вашего величества иноземческие 3 сапоги, зделаны из оленины. Вашего величества непотребный раб Матвей Гагарин»{14}.

Прибывшие в Москву пленные или отправлялись в дальнейший путь за Урал, в города Нижний Новгород, Азов, Астрахань, Архангельск, или оставались в Москве. Через Сибирский приказ, которым, как было сказано выше, руководил московский комендант М. П. Гагарин, видимо, проходил каждый шведский пленный. В зави-

[134]

симости от положения одни получали достойное жилье, к ним возвращались семьи и слуги, других отдавали в богатые дома, определяли на службу или направляли в другие города.

В документах Российского государственного архива древних актов остались описи имущества шведов, проживающих в Москве. Сразу после начала Северной войны у них было описано имущество. Некоторые описи заключенных шведов занимают несколько листов. Приведем самую короткую запись об имуществе Веденихта Шилинхта (1700 г.): «За Белым городом на Большой мостовой Мясницкой улице в приходе у Николая Чудотворца в Мясниках на дворе у дохтора у Андрея Томасова сына Келдермона стоял швед Ведених Шилинхт. А по переписке животов ево Веденихтовых он, дохтур объявил: коробку белую замкнуту вислым немецким замком. А про ключ он, дохтур сказал, что тот ключ у него, Веденихта. Да он же, дохтур, объявил ево, Веденихтову постелю — пуховик, подушку, одеяло волчье хвостовое, покрыто сукном красным. Епанча суконная голубая ветха. Полукафтанье китайчатое на бумаге стегано. Камзол бархатной, пуговицы обшивные. Кавтан француской без рукавов голубой. Кавтан французской суконной черной. Кавтан француской суконной лимоновой, у них пугвицы суконные обшивные. Кавтан суконной голубой француской, пугвицы медные. Пара пистолей с острими и с чехлами. Шпага с поясом лосинным»{15}.

О генералитете шведских пленных заботился сам Петр I, судьбу других в большинстве случаев решал М.П. Гагарин. 22 августа 1708 г. пленный шведский генерал-адъютант Канифер был доставлен в Москву, о чем московский комендант М. П. Гагарин извещал Петра I письмом: «Милостивейший государь. По повелению твоему, государеву, швецкого генерала-отьютанта Канифера у афицера господина Бибикова привел августа дня 22 и держати его, государь, буду в доме своем, а хранити, государь, его буду с великою опасностию. Се доносит непотребный твой государев раб Матвей Гагарин»{16}. По-видимому, Канифер был оправлен в Москву с соответствующим указом на имя М. П. Гагарина (указ этот не сохранился). Ч. Уитворт писал в Англию о взятии в плен Канифера и сообщал 25 августа о прибытии Канифера в Москву: «Генерал-адъютант Канифер привезен сюда на прошлой не-

[135]

деле и помещен у коменданта князя Гагарина, которому приказано разделять с ним свой стол и вообще обращаться с ним любезно»{17}.

Забота проявилась и о шведском генерале, бароне Геннинг-Рудольфе Горне, бывшем коменданте Нарвы, взятом в плен в 1704 г. 3 ноября 1710 г. стольник П. И. Власов получил наказную память об отпуске дров с Воробьевского хрустального завода по челобитью «за подписанием руки московского коменданта князя Матвея Петровича Гагарина» для шведского генерала{18}.

Петр I с самого начала добивался, чтобы шведские пленные были использованы в самых различных учреждениях. В Москве их назначением непосредственно занимался комендант М. П. Гагарин, который 31 июля 1709 г. получил указ Петра I о назначении на городские работы рядовых из шведских пленных, о записи на русскую службу всех желающих и о приглашении частных лиц уступать за деньги находящиеся у них шведские солдатские ружья: «Господин полковник и комендант. Когда посланные от Полтавы швецкие полоняники к вам будут, тогда рядовых приставьте к городовой работе; а между тем надобно их выведовать, кто хочет принять нашу службу, и тех охотников принимать и записывать в службу. Тако ж объяви на Москве указ публичной, ежели у ково есть швецкое салдацкое ружье, чтоб приносили в оружейную, за что давать тем, кто объявит деньги, а кто не будет объявлять, а после сыщетца, и у тех брать безденежно и чинить наказанье за то, что не объявляли. Piter»{19}.

В сентябре 1709 г. М. П. Гагарин доносил царю о записи «в службу Вашему величеству 345 человек» и благодарил Петра I за «милость величества Вашего, что изволил прислать к нам добрых работников к делу московские фартеции, аще и не великою по ми-

[136]

лости вышняго наняты ценою, а работают, государь, прилежно, паче московских работников. Которые, государь, шведы похотели в службу к вашему величеству и присланы з господином Шаховским, и тех по письму господина фелтьмаршала Шереметева послал в Казань»{20}.

Гагарин не только распределял пленных шведов на должности в Москве, но и организовывал их отправку в другие города. Так, в марте 1710 г. двум капитанам, пяти порутчикам и пяти вахмистрам была оформлена подорожная из Москвы до Казани, из Сибирского приказа им было указано предоставить двенадцать подвод, «прогонных денег по рублю по четыре деньги на подводу, итого двенадцать рублей четыре алтына выдать с распискою»{21}. 5 октября 1710 г. М. П. Гагарин издает указ о выдаче жалованья пленным шведам. Из него становится известно, что «на государевой службе в Москве» осталось 643 человека. Расходчик Сибирского приказа подьячий Черенцов получил «память» раздать им 199 рублей 11 алтын с расписками{22}. Ряд указов Петра I говорит о том, что Гагарину пришлось заниматься освобождением взятых в плен жителей Пруссии и Польши{23}. Некоторые пленные оставались при Сибирском приказе и непосредственно выполняли поручения М. П. Гагарина. 12 октября 1710 г. он издал приказ: «О свейским пленников, которые ведомы в Сибирском приказе, о свободе их, что им жить в Москве без караулу»{24}.

На съезжем дворе Сибирского приказа в присутствии М. П. Гагарина производились допросы провинившихся шведов. Почти на каждом деле после изложения расспросных речей стояла резолюция московского коменданта, генерала-президента и судьи Сибирских провинций М. П. Гагарина. В 1710 г. случилось «Дело по прошению бригадира П. Яковлева о допросе пленного шведа-саксонца Юрия Елаха, проживавшего в его дворе и сбежавшего оттуда с имущест-

[137]

вом владельца»{25}. Другой сбежавший от бригадира П. Яковлева пленный Готфрид был пойман и в расспросных речах показал, что одно время он жил в доме генерала Рене. На это дело последовала резолюция Гагарина: «Допросить того шведа, у которого он жил, сбежав, не принашивал ли к нему такой сносной рухляди»{26}.

16 апреля 1710 г. в Сибирском приказе допрашивали шведов, незаконно проживавших в Немецкой слободе. Этот документ дает представление о судьбе нескольких шведов в Москве, которые были вынуждены скитаться по разным дворам и хозяевам и осели в Немецкой слободе, где, видимо, после проверки и были арестованы. Обращаем внимание, что в документе упоминается бывшая любовница царя Анна Монс, у которой, как теперь стало известно, тоже жил пленный швед. Итак, в расспросных речах шведы показали: Иван Шмит и Юрий Валман были вывезены из Юрьева «тому три года». Иван Шмит был отдан в Оружейную палату «для научения оконничного дела» и проживал в Новонемецкой слободе у оконничного мастера Андрея Марса. Юрий Валман был определен в Оружейную палату «в кузнецы», проживал в Новонемецкой слободе «на Печатном дворе».

Яган Лиман был «взят… в полон испод Полтавы с пастором Питер Стафенбеком». Пастор Питер Стафенбек по указу Петра I мог «жить, где похочет». Он проживал «в слободе у лютеров» (в Немецкой слободе). Яган Лиман «живет при нем в хлопцах».

Андрей Гейн был взят под Нарвой в 1707 г. и проживал в Москве в Новонемецкой слободе у английского посланника.

Отто Фридрих был взят в Лифляндии («Ыфляндии») «тому осмой год», жил «в хлопцах» у полковника Ивана Иванова сына Амгле, который перед отъездом на службу отдал его «иноземке Анне Ивановой дочери Монцовой» (Анне Монс). Последняя отпустила его на волю. После этого он поселился на дворе полковника Данила Иванова сына Куплера и приобрел профессию парикмахера — «кормитца своею работою бреет бороды».

«Полоненики шведы» Иван Андреев и Матвей Иванов были взяты в плен под Юрьевом «черкасами» «тому девятый год». Иван

[138]

Андреев, сбежав от своего прежнего владельца «черкашенина» Антипа Федорова, пришел в Москву и поселился в Немецкой слободе у вдовы медного мастера Алферья Матвеева сына Прейса Марьи Ян-совой дочери. Матвей Иванов, отпущенный на волю после смерти своего владельца «черкашенина» Семена Федорова по его завещанию, пришел в Москву вместе с работными людьми и «ныне живет в той же Немецкой слободе у ней же Марии Янсовой дочери»{27}.

На М. П. Гагарина были возложены и гуманные действия по отношению к пленным шведам; несомненно, он действовал на основании указов Петра I, писал ему, что для размена пленных прежде всего нужно отобрать из «свейских колонистов старых и изувеченных»{28}. Гагарину пришлось также соединять семьи пленных шведов. Так, 19 декабря 1710 г. на прошение шведа Андрея Бернса, взятого в плен под Полтавой, о разрешении ему поселиться вместе со своей женой, его соотечественницей, также пленной, Марьей, во дворе ее владельца думного дьяка Автомона Иванова, была поставлена резолюция М. П. Гагарина: «По указу великого государя камендант московский князь Матвей Петрович Гагарин, слушав сего челобитья, приказал тому иноземцу: будет он хочет жить добровольно у детей думного дьяка Автомона Иванова у Николая и Василия, и ему жить велеть»{29}.

Статьи и публикации, посвященные деятельности московского коменданта и руководителя Сибирского приказа М. П. Гагарина в Москве в начале XVIII в., не раскрывают его центральной роли в участии в судьбах шведских пленных и их семей. Имеющиеся в РГАДА исторические и архивные источники позволили взглянуть на М. П. Гагарина как на главного организатора и распорядителя в жизни и быте пленных шведов в столице. Петр I доверил своему сподвижнику надзор и заботу о людях, ранее бывших врагами, а теперь служивших на разных должностях и вносивших свой вклад в укрепление мощи Российского государства.

[139]

Примечания:

{1} Сборник Русского исторического общества (РИО). СПб., 1886. Т. 50. С. 1.

{2} Сборник РИО. СПб., 1884. Т. 39. С. 419.

{3} Там же. Т .50. С. 232.

{4} РГАДА. Ф. 214. Сибирский приказ. Оп. 5. Д. 1811. Л. 59 об.

{5} РГАДА. Л. 34-34 об.

{6} Там же. Ф. 214. Оп. 5. Д. 1493. Л. 46.

{7} Там же. Л. 38-38 об.

{8} Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом. М., 1872. С. 329.

{9} Лавры Полтавы. История России и Дома Романовых в мемуарах современников. М., 2001. С. 408-409.

{10} Сборник РИО. Т. 39. С. 432.

{11} Сборник РИО. СПб., 1872. T.10. С. 127.

{12} Сборник РИО. С. 129, 118-119.

{13} Там же. Т. 10. С. 128-129.

{14} РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра I. Отд. 2. Кн. 7. Л. 565 об.-566. Опубл.: Письма и бумаги Петра Великого. М., 1948. Т. 8. Вып. 1. С. 389.

{15} Там же. Ф. 158. Приказные дела новых лет. On. 1. Д. 47.

{16} РГАДА. Ф. 9. Отд. 2. Кн. 7. Л. 541 об. Опубл.: Письма и бумаги Петра Великого. Μ., 1951. Т. 8. Вып. 2. С. 520.

{17} Сборник РИО. T. 50. С. 41, 44. Шведский генерал-адъютант Канифер был взят в плен в замке приступом в местечке Смолевичах или Смолянах в первых числах августа 1708 г. По ведомости генерала-порутчика Рена при Канифере в Смолянах было шведов и поляков 200 человек. В результате стычки многих побили, в плен попали генерал-адъютант с порутчиком и прапорщиком с 50 рядовыми. «Сей генерал-одъютант всегда во всех походех у шведцкого короля был передовым и великой наездник и о полских всех дорогах совершенный сведомец, и в королевской великой милости был, и комендовал многожды за генерала-маеора. Он же был преж сего и у короля полского Августа в полону, но хитролукавым умыслом убег» (РГАДА. Ф. 9. Отд. 1. Кн. 10. Л. 24-25 об. Опубл.: Письма и бумаги Петра Великого. М., 1948. Т. 8. Вып. 1. С. 53-54).

{18} РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2056. Л. 2.

{19} РГАДА. Ф. 248. Сенат и его учреждения. Кн. 8. Л. 25. Опубл.: Сборник РИО. T. 1. С. 124.

{20} Там же. Ф. 9. Отд. 2. Кн. 9. Л. 156 об-157 об. Опубл.: Письма и бумаги Петра Великого.Т. 9. Вып. 2. С. 1201.

{21} Там же. Ф. 214. Оп. 5. Д. 1817. Л. 7 об. В этом же месяце в Казань были отправлены 365 шведских пленников (Там же. Д. 2054. Л. 4).

{22} Там же. Д. 2054. Л. 4.

{23} РГАДА. Д. 1811. Л. 28-28 об.

{24} Там же. Л. 68-68 об.

{25} Там же. Ф. 199. Портфели Миллера. Портф. 483. Д. 35. Л. 1-2.

{26} Там же. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2056. Л. 1-2.

{27} РГАДА. Д. 2064. Л. 1-2.

{28} Там же. Ф. 214. Оп. 1. Д. 1811. Л. 15-15 об.

{29} РГАДА. Д. 2059. Л. 2.