Ланник Л. В. Танненберг как решающий этап карьеры (на примере германской военной элиты)

Великая война 1914-1918: Альманах Российской ассоциации историков Первой мировой войны: Россия в Первой мировой войне: Вып. 6. — М., 2017. С. 96-106.

    Аннотация: статья посвящена рассмотрению роли Танненберга в карьере тех германских военачальников, кто оказался причастен к этой победе. Так как Танненберг с самого начала обрел черты мифа, он не мог не сказаться на дальнейших назначениях германских офицеров и генералов, для некоторых из которых он стал дорогой к вершинам власти как в Великой войне, так и в Веймарской республике. Только Танненберг позволил миру узнать о Гинденбурге и Людендорфе, чуть в меньшей степени он же сказался и на взлете Макензена. Офицеры Генштаба, мало нуждавшиеся в почестях, могли получить немыслимые для них ранее возможности по влиянию на боевые действия едва ли не всего Восточного фронта, как это удалось Гофману. Тем не менее, сравнительный анализ служебного пути участников Танненберга позволяет сделать вывод о том, что лавры были поделены далеко не пропорционально, что вызвало впоследствии ожесточенные дискуссии, а полностью преодолеть решающий для присвоения званий в германской армии принцип старшинства в чине не удалось даже в отношении тех, кто проявил себя в одном из самых известных сражений в германской истории. Никакие иные сражения Великой войны, даже куда более масштабные, например, Верден или «Михаэль», подобным эффектом, пусть и сдерживаемым консервативными правилами чинопроизводства, не могли похвастаться вовсе, что подчеркивает уникальность Танненберга не только как сражения, но и как военного мифа.

    Annotation: this article examines the role Tannenberg played in the careers of the German commanders who contributed to this victory. As Tannenberg was mythicized right away it couldn’t but influence the following promotions of German officers and generals and for some of them it became a path towards the top of power both in terms of the Great War and in the Weimar Republic. Only Tannenberg got the world to know about Hindenburg and Ludendorff, a bit milder raise it caused to Mackensen. The General Staff officers were in little need of honors but were enabled to gain a previously unimaginable influence on the military actions in nearly the whole Eastern Front, and Hoffmann did so. Nonetheless a comparative analysis of the Tannenberg participants’ careers leads to a conclusion that the laurels were not distributed proportionally and later that caused some sharp discussions. It was impossible to fully overcome the key order of seniority in promotion even for those who proved themselves in one of the most

[96]

famous battles in German history. But no other battles of the Great War, even bigger ones like Verdun or the operation „Michael”, had a comparable promoting effect, let the Tannenberg effect be limited by certain conservative rules, it proves the uniqueness of Tannenberg not only as a battle but as a military myth.

    Ключевые слова: Танненберг, Гинденбург, Людендорф, германская военная элита, старшинство, миф.

    Keywords: Tannenberg, Hindenburg, Ludendorff, german military elite, ancienty, myth.

За прошедшие 100 лет непропорционально крупный психологический эффект Танненберга неоднократно привлекал историков и публицистов, пусть и в рамках исследования более широких тем, связанных с политической мифологией Веймарского периода в истории Германии{1}. Преувеличенное внимание современников и потомков к Танненбергу и его политическим результатам особенно бросается в глаза при сравнении их с прямыми военными последствиями этого сражения, весьма масштабного, но далеко не крупнейшего или рокового. Со временем Танненберг как миф был канонизирован не только официальной пропагандой, но и художественной литературой, фактически подменив в массовом созна нии реальность{2}. Весьма характерно, что это случилось не только в Германии, но и в странах, оказавшихся по другую сторону фронта, в первую очередь в России. Сложилась весьма своеобразная картина сражения, искаженная с обеих сторон весьма значительно, хотя и совершенно по-разному.

Уже в ходе войны Танненберг стал паролем, ключом к любым дверям, оказался политической величиной, затмевавшей институт монархии не менее, чем Бисмарк, хотя и с меньшим на то основанием. Гинденбург превратился в национального идола, «деревянного титана»{3}. На соратников падал отсвет его славы, распространяясь не только среди обывателей, но в том числе и в профессиональных кругах, где вполне могли более трезво оценивать Гинденбурга как полководца, но также поддались некоторой эйфории. Участие в Танненберге, казалось, стало едва ли не партийной принадлежностью, в склоках «западников» и «восточников» участник Танненберга на командных постах фактически не мог иметь особого мнения или колебаться в поддержке пролюдендорфовской партии. Разумеется, при этом они должны были

[97]

не вступать в конфликт с Людендорфом, избавлявшимся от оппозиционеров или потенциальных конкурентов сначала на Восточном фронте, а затем наоборот ссылая их с Западного на любой другой театр военных действий. В итоге глава 2-го ОХЛ (Oberste Heeresleitung — Верховное командование) Э. Фалькенгайн, вообще не любивший переоценивать победы на Востоке из-за убеждения в невозможности окончательного разгрома России, ведший борьбу с Людендорфом, рвавшимся к власти под прикрытием лавров «спасителя Восточной Пруссии», вынужден был в конце концов пасть жертвой не столько собственных неудач, сколько широчайшей коалиции политиков и военных, сплотившихся вокруг фигуры Гинденбурга. Но и триумф победителей при Танненберге поздним летом 1916 г., когда они стали фактическими военными диктаторами Германии, оказался не в состоянии гарантировать всем их сторонникам блестящие перспективы, ведь помимо личных конфликтов этому препятствовали и более объективные обстоятельства.

В Германской империи, с ее огромным запасом командных кадров различных рангов, подготовленных за долгое мирное время, и нестерпимым из-за этого кадровым давлением предвоенных лет, Великая война менее, чем где бы то ни было привела к головокружительным карьерам. Консервативные военные инстанции, в первую очередь отвечавший за назначения и повышение в чине военный кабинет кайзера во главе с М. фон Линкером, до последнего стремились в полной мере сохранить прежний ритм карьеры военного, хотя это, при объемах военных усилий Германии, казалось изначально невероятным. Тем нс менее, все чаще раздавали ордена, в том числе высшие{4}, но не… звания! Через чин или поспешно в следующий производили в исключительных случаях5 и всегда через более или менее пассивное неодобрение. Подробная статистика динамики чинопроизводства собрана в работе Майера-Велькера, исчерпывающе разобравшего влияние и эволюцию принципа старшинства в германских командных инстанциях{6}. За четыре с половиной года Великой войны сколько-нибудь серьезно ускорить карьеру генералитета оказалось невозможно, несмотря на значительные потери и уход в отставку многих возрастных командующих, попросту не выдержавших испытания военными буднями. За период с 6 мая 1914 г.{7} по 1 января 1919 г. не были повышены в звании или получили следующее (что за такой период было вполне естественно и при темпах карьеры в мирное время): 50% генерал-фельдмаршалов, 100%

[98]

генерал-полковников, 100% генералов от инфантерии (кавалерии, артиллерии), 57% генерал-лейтенантов, 47% генерал-майоров. Среди штаб-офицеров картина была также малоутешительна, однако там она куда более объяснима потерями, нежели среди генералитета. Принцип старшинства нс только был сохранен, но и выдержал огромное напряжение военных лет, формирование сотен новых войсковых соединений, возникновение фактически с нуля новых родов войск. Казалось, даже миф оказался нс в силах побороть логику военного механизма.

Но и вовсе игнорировать Танненберг при решении кадровых вопросов вскоре оказалось очень сложно. При всем желании воспротивиться растущему влиянию Людендорфа, подвиги которого у Льежа померкли очень быстро, хотя и незаслуженно, прорыву «восточников» на высшие военные должности нс смог помешать даже кайзер. Политически оказалось слишком опасно ссориться с теми, кого народ Германии считал спасителями от «азиатского нашествия». Оставалось лишь перераспределить лавры с учетом уже сложившегося мифа, пересмотреть который оказалось невозможно, и особенностей карьеры каждого из ключевых его творцов. Гинденбург оказался идеален в качестве официального героя, в то время как Людендорфа интересовала реальная военная власть, а его амбициозных соратников-генштабистов — возможность без помех со стороны пожилых командующих вести войну нового типа, с напряжением всех интеллектуальных и технических сил. но оставаясь, по заветам Шлиффена, в тени. Самым показательным примером несоответствия полученных огромных полномочий и по-прежнему скромного звания является М. Гофман, ставший при номинальном командовании Леопольда Баварского фактическим главой Восточного фронта и остававшийся им на протяжении более чем двух лет. Он и сам прекрасно осознавал уникальность сложившейся ситуации, иронизируя и негодуя{8}.

При оценке дальнейшей карьеры в Великую войну участников Танненберга из состава германской военной элиты (генералитет и высшее штабное офицерство) можно выделить несколько категорий, в зависимости от эффекта этого сражения на их продвижение по службе:

I) Национальные герои (см. таблицу). Те, для кого Танненберг стал дорогой к головокружительному взлету и/или громадным командным полномочиям.
П. фон Гинденбург, командующий 8-й армией с 22.08.14{9}.
Э. Людендорф, начальник штаба 8-й армии с 22.08.14.
М. Гофман, 1-й офицер Генштаба штаба 8-й армии, с 02.08.14.
А. фон Макензен, командир 17-го армейского корпуса с 27.01.08.

[99]

II) Пропуск к славе.
Те, кто смог использовать сопричастность к Танненбергу для того, чтобы регулярно и сравнительно быстро получать очередное звание, ордена, новые назначения, в том числе более высокого уровня. Разумеется, и здесь основные лавры достались высшему командному звену. Например, все корпусные командиры, сражавшиеся при Танненберге (Франсуа, Белов, Шольц, Макензсн) в ближайшее время стали командующими армиями, причем О. фон Белов стал самым молодым командармом в германской армии. Все они, кроме Франсуа, что объясняется его склонностью к конфликтам с командованием и к самовольным действиям, в дальнейшем оказались во главе даже групп армий. Командир действовавшей отдельно 3-й резервной дивизии К. фон Морген, и до войны пользовавшийся благосклонностью кайзера, побыв во главе нее едва три месяца, стал командиром корпуса. Вполне удачно сложилась карьера и многих командиров дивизий и бригад. Все они впоследствии возглавили корпуса и дивизии соответственно. Некоторые из бригадных командиров сумели выйти в корпусные (Т. Менгельбир, Бекманн получил даже Гвардейский корпус). При этом героям Танненберга доставались не только вновь сформированные ландверные и ландштурменные формирования, но и резервные, а затем даже кадровые соединения, что означало существенное предпочтение перед многими из генералов, имевших преимущество по службе. Менсе гладко сложилась карьера начальников штабов корпусов, однако и из них двое (Хелль, Шмидт фон Шмидцек) стали в дальнейшем начальниками штабов групп армий и дослужились до должности командира дивизии. Начальник штаба дивизии Моргена майор Франц сумел стать начальником штаба армии, при этом так и не получив генеральского чина. Неплохую карьеру сделал и обер-квартирмейстер 8-й армии Грюнерт, возможно, сыгравший не меньшую роль, чем М. Гофман, но сразу же оттесненный Людендорфом как слишком опасный конкурент, в то время как Гофмана честолюбивый герой Льежа некоторое время соперником нс считал{10}. Командир одной из артиллерийских бригад сумел в конце 1916 г. стать обер-квартирмейстером Ставки.

Ф. фон Шольц, командир XX армейского корпуса с 01.10.12.
O. фон Белов, командир I резервного корпуса с 02.08.14.
К. фон Морген, командир 3-й резервной дивизии с 02.08.14.
Э. Хелль, начальник штаба XX армейского корпуса с 01.10.12.
Г. фон Штаабс, командир 37-й пехотной дивизии с 04.07.13.
В. Хандорф, командир 36-й артбригады с 20.05.12.
Т. Менгельбир, командир 3-й пехотной бригады с 1912 г.
P. фон Конта, командир 1-й пехотной дивизии с 01.01.14.

[100]

A. фон Бекманн, командир пехотной бригады с 01.11.12.
П. Грюнерт, обер-квартирмейстер штаба 8-й армии с 02.08.14.
B. Шмидт фон Шмидцек, начальник штаба I армейского корпуса с 01.10.12.
Р. Франц, начальник штаба 3-й резервной дивизии с 02.08.14.

По некоторым формальным признакам к этой группе можно отнести также начальника штаба Ландверного корпуса В. Хайе, долгое время фактически командовавшего этим соединением в оперативном подчинении 8-й армии при престарелом Р. фон Войрше, и В. Грёнера, организовавшего блестящие железнодорожные переброски как на Западе, так и на Востоке.

III) «Я там был…»
Многие представители германской военной элиты оказались на важнейших для хода операции постах на излете карьеры, а потому пробиться в национальные герои (как удалось Гинденбургу) при Танненберге было бы их единственным шансом. Иначе лучшее, на что они могли рассчитывать — подольше оставаться на строевых постах, хотя и призваны они туда были из отставки или с постов, в сущности представлявших собой «почетную пенсию». Часть генералов и командиров, особенно бригадных, осталась в тени славы своих командиров, ушедших на повышение, но не позаботившихся о подчиненных. Мало кому из них удалось подняться выше командира дивизии. А из-за все менее четкой структуры соединений в годы Великой войны их шансы оказались и вовсе невелики. К концу войны многие из представителей этой группы были отправлены в запас или переведены на тыловые, фактически административные должности.

При этом истинная величина их заслуг зачастую была совершенно недооценена как раз потому, что при крайнем недостатке сил у немцев в боях августа 1914 г. едва ли не решающую роль могли играть первые попавшиеся подразделения, брошенные в качестве подкреплений или более или менее стойкие ландвер-ные части, оттянувшие на себя значительные силы противника. Это было очевидно многим специалистам, но делить славой с «второстепенными» героями никто не собирался.

Г. Брехт, командир 1-й кавалерийской дивизии с 02.08.14.
Г. фон Папприц, губернатор крепости Кёнигсберг с 01.02.13.
А. фон Фальк, командир 1-й пехотной дивизии с 02.08.14.
К. фон Хайнецциус, командир 36-й пехотной дивизии с 04.04.13.
Г. фон Бродрюк, командир главного резерва Кёнигсберга с 02.08.14.
Г. фон Фёрстер, командир 1-й резервной дивизии с 02.08.14.
Г. фон дер Гольц, командир ландверной дивизии IX армейского корпуса с 02.08.14.

К этой же группе можно причислить почти всех оставшихся командиров бригад, особенно ландверных, а также командиров крепостных частей, сыгравших выдающуюся роль в сдерживании армии Самсонова еще до подхода

[101]

основных сил 8-й германской армии, например, Райзера, Херцберга, Унгера, Крамера и др.

IV) Антигерои и обиженные.
В еще одну категорию можно выделить тех, для кого Танненберг стал концом карьеры, а также отдельно и тех, кто оказался не способен принять на себя ту долю славы, что была ему великодушно выделена главными победителями. Постепенно категория обиженных расширялась: миф становился все более гротескным, возвеличивание Гинденбурга продолжалось, а потому спокойно смотреть на искажение именно тех моментов сражения, которые тот или иной генерал ставил в заслугу именно себе, смогли не все. Главными виновными, хотя и далеко не заслуженно, были сделаны те, кто открыл дорогу Гинденбургу и Людендорфу к славе, а потому в рамках мифа никаких правильных действий до появления главных героев командование, конечно же, сделать не могло в принципе. Все послевоенные попытки внести ясность в этот вопрос оказались опять-таки бессильны против мифа. Фон Приттвиц был попросту растоптан, припомнили все его довоенные прегрешения, все слухи и рассказы о его глупости. Его начальник штаба фон Вальдерзсе был снят просто на эмоциях, заодно с шефом, а потом оказалось, что переиграть громкую отставку уже невозможно. Наконец, Г. фон Франсуа пытался перетянуть на себя чуть ли не все лавры, не соглашаясь быть героем даже второго плана, не то, что третьего{11}. Результатом этого были скорый карьерный тупик, почти понижение, когда вместо должности командующего армией он получил лишь один из «молодых» резервных корпусов, а затем и слава самого одного из самых склочных корпусных командиров во всей германской армии. Причем он — единственный, кому довелось рваться к вершинам славы и в отношении Танненберга, и в задумывавшемся как противовес Танненбергу по масштабам будущего триумфа прорыве под Горлице-Тарновым. И оба раза — неудачно, несмотря ни на что.

Г. фон Приттвиц, командующий 8-й армией с 02.08.14.
Г. фон Вальдерзее, начальник штаба 8-й армии с 02.08.14.
Г. фон Франсуа, командир I армейского корпуса с 01.10.13.

В известной степени, хотя и в более широком масштабе, одной из жертв Танненберга может считаться и сам глава Нго ОХЛ Г. фон Мольтке (младший), отреагировавший на приказ Приттвица об отходе за Вислу чересчур нервно.

Затем круг «обиженных славой» только пополнялся, в нем оказались М. Гофман и даже Э. Людендорф, хотя добиться своего им не удалось, так же как и Франсуа. Достаточно качественно, хотя и едко написанные военно-исторические

[102]

исследования с публицистическими заголовками{12} были бессильны поколебать авторитет «деревянного титана». Косвенно признал это Франсуа, поэтому был прощен и с 1924 г. входил в регулярно собираемый «кружок Танненберга» под патронатом Гинденбурга, где были также многие военные деятели из второй и третьей категорий — фон Шольц, Хайе, фон Конта, Хелль, фон Макензен, фон Морген и др. Людендорф, несмотря на неоднократные приглашения, присоединяться к этому сообществу не желал{13}

V) Забытые и погибшие.
Наконец, целый ряд фигур, сыгравших важную для исхода Танненберга роль, остался фактически обделен и славой, и карьерой. Никаких особенных почестей и назначений не досталось ни генерал-лейтенанту Шметтау, специальный отряд которого прикрывал брешь между XX и I армейским корпусами, сделав вообще возможным обход русского центра правым крылом германской 8-й армии. Широкую известность, но нс высокие посты получил комендант Лётцена и форта Бойсн, фактически безвестно продолжил скромную карьеру майор Шлимм из 45-го пехотного полка, удержавший едва ли не крошечным отрядом Нейденбург в ходе отчаянной, но вполне реальной попытки выручить извне окруженные части 2-й армии 29 августа. Поздней осенью 1914 г. умер в лазарете в разгар боев под Лодзью командир 35-й пехотной дивизии О. фон Хенниг. Уже в начале октября 1914 г. погиб в той же Восточной Пруссии начальник штаба I резервного корпуса, взявший на себя координацию действий всего левого крыла 8-й армии, полковник фон Позадовски-Венер. Не досталось славы и его коллеге из штаба XVII армейского корпуса, командир которого, несмотря на разгром при Гумбинсне, стал вскоре национальным героем. Лишь весной 1915 г. был произведен в генерал-майоры полковник фон Люпин, возглавивший 2-ю ландверную бригаду и сделавший все, чтобы в день Гумбинена на поле боя не оказалось громадных сил русской кавалерии, а единственная германская кавалерийская дивизия смогла прорваться в тыл русским корпусам… Этот список может быть продолжен, но и приведенных выше примеров, видимо, достаточно, чтобы продемонстрировать всю хрупкость мифа для объективной критики, поспешность и грубость его составителей и позднейших редакторов.

М. фон Шметтау, командир 35-й резервной дивизии с 02.08.14.
Шлимм, командир 1-го батальона 45-го пехотного полка.
Люпин, командир 2-й ландверной бригады с 02.08.14.
Т. фон Позадовски-Венер, начальник штаба I резервного корпуса с 02.08.14.
О. фон Хенниг, командир 35-й пехотной дивизии.

[103]

К. фон Дункер, начальник штаба XVII армейского корпуса.
И многие другие…

Характерно, что помимо явно иррациональных и сугубо субъективных факторов «перераспределения ролей при Танненберге» можно выделить и вполне объективные. Видимо, намечаются и несколько закономерностей:

1) Как и во всяком мифе, а тем более в таком, где на карту была поставлена едва ли не судьба Германии на следующие два десятилетия, ни о каком действительно корректном распределении заслуг не могло быть и речи. Где-то устоявшиеся оценки были относительно справедливы, где-то категорически нет, но главное, что существенно ревизовать сложившиеся взгляды было невозможно уже к осени 1916 г., ведь дуумвират Гинденбург-Людендорф возглавил ОХЛ. После войны, несмотря на яростную полемику и все новые публикации, это оказалось невозможным тем более, особенно после 1924-1925 гг., когда Германию смог кое-как объединить все тот же герой Танненберга. Почести и награды фактически за тот же Танненберг продолжали раздавать еще долгие годы, увенчав их Танненбергским мемориалом 1924 г., двумя президентскими сроками и созданием подконтрольного Гинденбургу «кружка», имевшего монополию на отсветы славы, но продолжавшего при этом лакировать образ великого полководца, выигравшего славнейшее в истории Германии сражение чуть ли не со времен Тевтобургского леса.

2) Характерно, что ассоциациирование Танненберга с отражением русской угрозы, как правило, было очень стойким, а потому большинство участников, если только не нашлось особого повода для перевода на Запад (у Франсуа и О. фон Белова, и, конечно, у Гинденбурга и Людендорфа), оказались просто «приговорены» к Востоку. Эта особенность распространялась и на участников из соединений, успевших только к Мазурским озерам (командиры корпусов фон Талльвиц и фон Плюсков, фон Шуленбург из 8-й кавалерийской дивизии).

3) Куда большее значение Танненберг имел, как правило, для генштабистов, хотя львиная доля почестей и званий им, как правило, не доставалась. Однако для многих майоров, подполковников и полковников важнее была та огромная власть, которую они получали, следуя за своим престарелым шефом от поста к посту, вплоть до командующего группой армий или фронтом. Это впервые особенно хорошо проявилось при Танненберге и на Марне, однако именно на Востоке власть начальников штабов оказывалась особенно безграничной и неподконтрольной{14}, ведь внимание после 1916 г. все чаще было приковано к Западу.

4) Бросается в глаза, что огромное значение, придаваемое Танненбергу, контрастирует с желанием побыстрее забыть его с русской стороны, из чего видно, что уже тогда по обе стороны фронта многие в военной элите сознавали иррациональность восприятия Танненберга, но ничего поделать со штампами и психоло-

[104]

гическими стереотипами уже не могли. С русской стороны аналогов Приттвицу — предостаточно. Его судьбы не захотел повторить (пусть и пока не зная ее) Самсонов, не сумел оправиться Ренненкампф, страшно переживал закончивший свой карьеру после во многом аналогичного, но более скромного по масштабам разгрома в Августовских лесах Сиверс. Список таких примеров можно продолжать, но определенная «германобоязнь», робость и безынициативность тех, кто уже терпел поражение от кайзеровских генералов, неоднократно отмечалась мемуаристами по обе стороны фронта.

5) Любопытно, что повторить Танненберг, устроить нечто подобное еще раз, а то и в больших масштабах, пытались в том числе и противники Гинденбурга для создания ему аналога и предотвращения военной диктатуры во главе с ним. Был одержан еще целый ряд широко отпразднованных побед: Мазуры 1914 г., Августов и Горлице 1915 г., Тарнополь 1917 г… Но, как «первую любовь», потеснить Танненберг, не говоря уже о его забвении под потоком новых побед, не удалось. Танненберг оставался уникальным вплоть до Второй мировой войны.

[105]

[106]

Примечания:

{1} Barth В. Dolchstoßlegende und politische Desintegration. Das Trauma der deutschen Niederlage im Ersten Weltkrieg 1914-1933. Düsseldorf, 2003; Hoegen vonJ. Der Held von Tannenberg: Genese und Funktion des Hindenburg-Mythos. Köln; Weimar, 2007.

{2} Зурмински А. Йокенен, или Долгий путь из Восточной Пруссии в Германию. СПб., 1996. В отечественной литературе достаточно далекая от действительности картина Танненберга показана, например, в «Красном колесе» А. Солженицына.

{3} Еще в ходе войны в статую Гинденбурга за деньги (на патриотические цели) разрешалось забить гвоздь. Это даже послужило названием для одной из его биографий: Wheeler-Bennett W. Hindenburg: The Wooden Titan. L., 1936.

{4} В конце войны значительно увеличилось количество награждений орденом Pour le Merite, в том числе лейтенантов, а Железные Кресты, особенно 2-го класса, и вовсе стали «базовой» наградой для фронтовиков (более 5 миллионов награждений). Из деятелей Танненберга «Голубого Макса» с дубовыми ветвями получили все представители выделенных ниже 1-й и 2-й категорий, хотя в большинстве своем несколько позже сражения. Представителей 3-й и 4-й категорий среди награжденных куда меньше, а дубовые ветви не получил, по-видимому, ни один из них.

{5} За всю войну на три чина был повышен только будущий преемник Людендорфа на посту 1-го генерал-квартирмейстера В. Грёнер, ставший из подполковника генерал-лейтенантом.

{6} Untersuchungen zur Geschichte des Offizierkorps. Anciennität und Beförderung nach Leistung / Hrsg, von W. Meier-Weicker. Stuttgart, 1962. S. 169-171.

{7} Ehren-Rangliste des ehemaligen Deutschen Heeres: auf Grund der Ranglisten von 1914 mit den inzwischen eingetretenen Veränderungen / hrsg. vom Deutsche Offizier-Bund: 2 Bd. В., 1926. (Osnabrück, 1987).

{8} Получив в свои руки целый фронт, 17 октября 1916 г. полковник (на тот момент) Гофман писал: «Когда я после войны получу обратно свой пехотный полк, я буду сам себе казаться смешным». В своем дневнике в сентябре 1917 г. он писал, что барон Линкер противится его производству в генералы, поэтому кайзер вынужден награждать его своим портретом, ибо все возможные для его чина прусские ордена Гофман уже получил. В конце октября 1917 г. Гофман все-таки получил свой последний чин генерал-майора: Гофман М. Записки и дневники / пред. Р. Эйдсмана. Л., 1929. С. 219, 236, 238.

{9} Здесь и далее указывается должность, занимаемая в момент сражения при Танненберге.

{10} Впоследствии Людендорф в этом раскаивался, но убеждал, что самолюбие Гофмана бросилось в глаза ему сразу, но он всегда «давал высказаться подчиненным офицерам Генштаба», что вовсе не означает их авторства в победе. См.: General Ludendorff. Tannenberg. Geschichtliche Wahrheit über die Schlacht. München, 1939. S. 19-21. Гофман, чувствуя ревность Людендорфа, еще на исходе войны злорадствовал в дневнике (8 октября 1918 г.): «С тех пор, как Людендорф отошел от меня, ему больше не везет». См.: Гофман М. Записки и дневники. С. 258.

{11} Позиция Франсуа была сполна изложена в двух его работах, сначала о Танненберге, затем о Горлице. См.: Francois H.v. Marneschlacht und Tannenberg. В., 1920; Francois H.v. Gorlice 1915: Der Karpathendurchbruch und die Befreiung von Galizien. Leipzig, 1922.

{12} Hoffmann М. Tannenberg wie es wirklich war. В., 1926; General Ludendorff. Tannenberg. Geschichtliche Wahrheit Uber die Schlacht. München, 1939.

{13} Подробнее об обидах Людендорфа и его крайне жестких высказываниях в адрес сложившейся официальной версии Танненберга: Frentz Н. Der unbekannte Ludendorff: der Feldherr in seiner Umwelt und Epoche. Wiesbaden, 1972. S. 268-271.

{14} Примером этого могут служить действия М. Гофмана в 1918 г. во время переговоров в Бресте и его последующие попытки вести собственную восточную политику, в разрез как с инициативами Людендорфа, так и с волей германского иностранного ведомства. Весьма самостоятельно вел себя весной-осенью 1918 г. в Киеве оказавшийся там в опале на посту главы штаба группы армий В. Грёнер.

{15} Получил его в ходе Великой войны первым, 27 ноября 1914 г. Он же первым получил и предыдущий чин, генерал-полковника, всего через 5 дней после возвращения из отставки, 26 августа 1914 г.