Справка о недостатках идеологической работы на имя А. С. Щербакова (21 февраля 1944 г.)

Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны: «коммуникация убеждения» и мобилизационные механизмы / Авт.-сост. А. Я. Лившин, И. Б. Орлов. — М., 2007. С. 683-689.

21 февраля 1944 г.

СЕКРЕТАРЮ МК и МГК ВКП(б) — тов. ЩЕРБАКОВУ А. С.

СПРАВКА
О НЕКОТОРЫХ ФАКТАХ НЕЗДОРОВЫХ ЯВЛЕНИЙ И ВЫВИХОВ
В ОБЛАСТИ ИДЕОЛОГИИ

За время войны партийные организации столицы проделали большую организационную и политическую работу, направленную на обеспечение фронта всем необходимым, на успешную борьбу с злейшим врагом — немецко-фашистскими захватчиками. Промышленность Москвы успешно закончила программу 1943 г. и вступила в новый 1944 г., имея определенные достижения. В самоотверженном труде на помощь фронту коммунисты всюду проявляют передовую роль и еще более укрепляют тем самым авторитет партийной организации столицы и обеспечивают условия для ее дальнейшего роста. Об этом говорят результаты работы по приему в партию за 2-е полугодие 1943 г. в Московской городской партийной организации. Однако нельзя не отметить и очень серьезных недостатков и упущений, имеющихся в политической работе парторганизаций. В чем эти недостатки и упущения заключаются?

За время войны первичные партийные организации и райкомы партии правильно подчиняя политическую работу военно-хозяйственным задачам вместе с тем ограничили эту работу, главным образом промышленными предприятиями, упустив из поля зрения многочисленные кадры интеллигенции{1}, работающей в столице на самых разнообразных участках идеологического фронта (преподаватели, научные работники различных отраслей науки и искусства, писатели, студенческая молодежь и др[угие]). На деле же запущенность работы с этой категорией населения означает запущенность работы, в первую очередь, среди коммунистов, работающих на острейших участках идеологического фронта. Это недопустимо вообще и тем более недопустимо в Москве, где удельный вес и значение интеллигенции исключительно велики. В результате запущенности работе с интеллигенцией мы имеем большое количество фактов, говорящих о том, что за последнее время имеется ряд идеологических вывихов и извращений.

На XI Пленуме Союза советских архитекторов с докладом «Архитектурная практика военного времени и задачи архитекторов» выступил А. Мордвинов{2}, который допустил в своем выступлении ряд неправильных утверждений, огульно охаивающих все прошлое советской архитектуры, весь ее опыт, все

[683]

созданное за годы существования советской власти. Архитектор Мордвинов заявил: «Когда Вы объезжаете нашу страну, охватывает стыд за наших архитекторов. Какую архитектурную нелепость представляют собой железобетонные стеклянные коробки на Урале, в Сибири, в Средней Азии, в условиях холода и нестерпимой жары! Как жалко выглядят архитектурные примитивы в малых городах и поселках! Эти строения нельзя назвать архитектурой. Среди всего этого строительного хлама русская старая изба является Парфеноном». Призывая учиться у Греции, Рима, перечисляя фамилии итальянских и греческих зодчих, архитектор Мордвинов вскользь лишь одной фразой вспоминает о русской национальной архитектуре.

Ложный тон, заданный докладчиком, был подхвачен на Пленуме другими участниками. Выступавшие в прениях, как бы соревнуясь друг с другом, всемерно охаивали все, что было создано усилиями нашего народа в области промышленного и гражданского строительства. Архитектор Буров{3} (Москва) заявил: «В нашей стране было две технических революции: революция в тяжелой индустрии и революция в сельском хозяйстве. Обе революции мы произвели, повзаимствовав опыт Америки. Поехали туда, купили завод тракторов, завод автомобилей и построили свое сельское хозяйство, свои МТС…». Это путанное выступление не встретило необходимого отпора со стороны участников пленума.

Всесоюзный институт юридических наук при Наркомюсте СССР подготовил к печати рукопись М. Гродзинского «Материалы по уголовному процессу» под редакцией И. Голякова. Работа представляет учебное пособие для студентов и содержит изложение характера законодательства и судебной практики военного времени в нашей стране, а во второй части… характеристику суда и уголовного процесса в фашистской Германии. Удивление вызывает уже сам факт такого недопустимого сопоставления нашего судебного законодательства с системой бесправия и произвола фашизма. Автор пытается анализировать уголовный процесс фашистской Германии, и при этом приходит к нелепым выводам, о якобы, некоторой демократичности фашистского уголовного процесса, он, например, утверждает: «Проводя различие между предварительным следствием с одной стороны и допросом, с другой стороны, германский уголовный процесс представляет в первом случае обвиняемому некоторые формальные права, каковы в частности: право присутствовать при осмотрах, а в отдельных случаях и при допросе свидетелей и экспертов, право на участие защитника в этих следственных действиях и др.» (стр. 35). Автор во всей своей работе называет германских империалистов без кавычек национал-социалистами. Работа подготовлена юридическим издательством и была задержана в корректуре Мосгорлитом.

Профессором Московского государственного университета Тихомировым{4} подготовлено большое историческое исследование «Ледовое побоище и Раковорская битва», посвященное борьбе русского народа с немецкой агрессией в XIII в. Вопросы взаимоотношений Руси со своими западными соседями, взаимоотношения русских князей с Прибалтийскими областями в свете современных событий, бесспорно представляют большой интерес. Однако профессор Тихомиров, проявив необычную доверчивость к таким источникам, как высказывание немецких историков, в частности, Генриха Латвийского{5}, впадает в серьезную политическую ошибку, утверждая вслед за немцами,

[684]

что эти отношения русских князей с народами Прибалтики якобы преследовали грабительские цели, что русские грабили и разоряли западные области ливонов и эстов. Профессор на протяжении многих страниц своей книги охотно цитирует высказывания немецких историков, по существу направленные на утверждение фашистской легенды о превосходстве германской нации, о «просветительном», «культурном», якобы, значении их походов на восток. Следуя немецким источникам, автор утверждает, что искони русские города Кукейнос, Герцике, Исборгск и Юрьев, в которых сидели русские удельные князья, являлись, якобы лишь аванпостами и свидетельствовали о колонизаторской захватнической политике русских князей.

Автор подчеркивает жестокость русских в отношении жителей Прибалтики. Причем утверждает, что «в 1210 г. немцы ходили на приморских эстов со вспомогательным отрядом русских из Пскова. Этот набег сопровождался страшными грабежами и насилиями. Немцы с их союзниками (т. е. русскими), обходя все кругом, разоряли и сжигали, что находили, а коней и бесчисленное множество скота угоняли за собой». Сбитый с толку немецкими источниками, автор утверждает, что: «В Ливонии и Эстонии не было сколько нибудь крупных русских поселений», а такие города, как «Кукейнос, Герцике и Юрьев были только передовыми пунктами, выдвинутыми далеко на запад». Работа профессора Тихомирова ничего кроме вреда принести не может. Эта книга, также задержана Мосгорлитом.

Украинский поэт Владимир Сосюра{6} написал поэму «Олеко Кошевой». Поэма посвящена героям комсомола, подпольщикам Краснодона. Это обязывало автора серьезно подойти к ее решению. Однако Сосюра пошел другим путем. Он вырядил героев комсомольцев-революционеров, немирившихся с немецкими захватчиками, в одежду смиренных святых мученников. Великий подвиг комсомольцев подпольщиков, зовущий к мести, к разгрому врага, превращен в какое то богоугодное дело. Создается впечатление, что поэму писал не наш поэт современник, участник неокончившейся еще борьбы, а бесстрастный инок. Эта вредная вещь искажает образ героев комсомольцев, не мобилизует на борьбу с лютым врагом.

Драматург Иван Кочерга написал комедию «Экзамен по анатомии». Действующие персонажи этой комедии — советские люди. Однако герои пьесы Кочерги живут вне времени и пространства. Действие пьесы построено на любви стареющего поэта к женщине, которую он любил на заре своей юности. Героя не интересуют никакие события, кроме одного — любит ли его героиня. Автор проводит своего героя через ряд надуманных и искусственных препятствий, щедро рассыпая на страницах пьесы пошлые анекдоты. При чем автор умудряется ни единым словом не обмолвиться, что советская страна ведет Великую Отечественную войну. Если верить автору, то советские студенты и советская интеллигенция только и заняты тем, чтобы в какой то мере удовлетворить свои низменные потребности. Пьеса — гнусный поклеп на советскую молодежь, на советское студенчество, свидетельствующая об отрыве этого драматурга от советской действительности, от народа, от его интересов. Пьеса задержана при попытке ее издать.

В творческой биографии Константина Финна было много серьезных идеологических{7} срывов. Недавно он написал, а Главрепертком разрешил к постановке, пьесу в 4 актах «Океан». Слабое, беспомощное в художественном отношении произведение Константина Финна возводит поклеп на советского

[685]

человека. Герои пьесы проповедуют хамское отношение к женщине, мечтают пожить во что бы то ни стало, пожить, а там хоть трава не расти. Герой этой пьесы Стасюк заявляет: «Богато и роскошно должен жить человек, а иначе какого же черта с жизнью связываться» и т.д. Указанная пьеса была задержана при попытке напечатать ее типографским способом.

Целый ряд произведений, пьес, представленных авторами в 1943 г. был отклонен или запрещен Управлением по делам искусств Мосгорисполкома как идеологически порочных. Вот только некоторые из них. Пьеса Ивана КОЧЕРГИ «КИТАЙСКИЙ ФЛАКОН». В этой пьесе показана одна семья, которая имеет какой-то «чудодейственный» флакон, понюхав из которого, человек засыпает, а проснувшись, становится лучшим, правдивым, искренним. И все персонажи этой пьесы нюхают из этого флакона и становятся более благородными, порядочными и т.д. Вся интрига пьесы завязана вокруг того, что этот «чудодейственный» флакон украден и все ищут вора. Надуманными, фальшивыми являются все ситуации этой пьесы. Советские люди в этой пьесе выведены глупыми чудаками, охваченными какими-то непонятными, нежизненными интересами, в жизни которых необыкновенное место занимают мистика, предсказания и прочие предрассудки. Вся псевдофилософия этой пьесы не имеет ничего общего с мировоззрением советских людей.

Целая серия пьес была отклонена Управлением по тем мотивам, что они, показывая советских людей серыми, незначительными, невыразительными, искажали советскую действительность. К пьесам, неправильно отображающим советскую действительность, надо отнести пьесу Гинзбурга{8} — «СЕВЕРНАЯ СКАЗКА». Автор поставил себе целью показать Ленинград в дни блокады. Но оторванность от жизни и незнание ее привели к тому, что в пьесе, рядом с необычайно подчеркнутыми, натуралистическими картинами голода, даны картины карнавала, разгульного веселья, которые носят характер не подлинного ленинградского оптимизма и его мужества, а скорее походят на «Пир во время чумы».

В 1943 г. Управлением был снят целый ряд произведений и номеров, написанных авторами для Театра миниатюр. Эти произведения были запрещены, как политически неверные и идеологически неправильные, главным образом потому что неверно отображи нашу действительность. Так, например, партизаны, героизм и силу которых так высоко оценил товарищ СТАЛИН, в рассказе для этого театра Алексея РЕЗАБКИНА, показаны мелкими пошляками, людьми грубыми, из характеристики которых не видно ни того героизма, ни той самоотверженности, которые свойственны партизанам. Вот как один из партизан рассказывает о своем друге-партизане: «У нас в партизанском отряде есть разведчик Вася. Вот с этим Васькой мы всегда вместе в разведку ходим. Ничего, способный паренек. Только уж очень влюбленный, дьявол! Из иной деревни я его, бывало, силком уводил: прямо, схвачу за волосы и силком оттаскиваю от какой-нибудь девченки. А он, дьявол, уйти-то уйдет, а сам все время на свою пичужку оглядывается и рукой ей воздушные поцелуи посылает. Сейчас-то он успокоился. Зацепился за один мелкий населенный пункт, облюбовал там себе невесту и только с ней и воздыхает»… А в концовке этого рассказа боевые действия партизан отображены в грубой и пошлой форме: «Васька в р’азвалку подходит, сплевывает через левое плечо и говорит: — Гутен морген! И добавляет такое словечко, что ни при папе, ни при маме не скажешь. Что-то такое, насчет энской матери. Глазами потом сверкнул, а из

686

трех пальцев сложил знаменитую международную фигуру». Вот как автор опошляет военную терминологию.

На эту же тему о партизанском движении для данного театра написал рассказ Л. ЛЕНЧ{9}, называемый «Н.З.» Вместо правдивого рассказа о героических поступках партизан, об их боевых подвигах, и той помощи, которую они оказывают Красной армии, автором выдуман пошленький анекдот о том, как одна из партизанок выкармливала свинью. Кроме того, что по существу это мелко и никак не раскрывает роли женщины в партизанском движении, этот рассказ, ведущийся от имени женщины-партизанки, написан нетерпимо грубым, вульгарным языком, который пестрит, например такими диалогами:

«Заколите ее к чорту, а то действительно животы у всех подвело.
— Я в слезы. — Нельзя ее колоть — она поросная.
— Откуда поросная?
— Думаю — от дикого кабана.
А я это, так сказать, наобум лазаря. И что же вы думаете? Свинья действительно оказалась поросная. Такой уж воздух у нас! Ребята придут, посмотрят на «Н.З.» (свинью) с поросятами и что-нибудь скажут:
— Это от фрица.
— Нет, от ветра.
А один — «Нет, не иначе, как от мины, когда она на нее села».
Не знаю, сама не видела, но я так полагаю, что все таки это от фрица…». Эти два рассказа были Управлением запрещены.

Или, автор Н. РОХИН в миниатюре, написанной для этого же театра, названной-«И ПРО ВАШУ ЧЕСТЬ ПОСЛОВИЦА ЕСТЬ» извратил дух и смысл русских народных пословиц, применив их к пошлой любовной интриге, в которой действуют: обманутый муж, жена и любовник, и в качестве диалогов между действующими лицами используются популярные русские пословицы. В этой пьеске муж, застав жену с любовником, говорит: «Помогай вам бог!», «Хороша парочка — баран да ярочка». А жена, оправдываясь, произносит: «И на старуху бывает проруха». Или: муж, обращается к любовнику со словами: «На чужой каравай рта не разевай». Вся эта пошленькая комедия кончается так: муж стреляет в жену. Осечка. Он говорит: «Пуля — дура» и берет вилку со словами: «А штык — молодец», втыкает ее в спину любовника, говоря: «Дело мастера боится». Таким образом замечательная народная мудрость, заключенная в русских пословицах, оскорбительно применяется в пошлой ситуации пьяного мужа и обманывающей его жены. Эта пьеса также была запрещена.

В связи с приездом в Москву Вертинского{10}, вокруг этого актера различными «дельцами» была создана обстановка ажиотажа, которая привела к тому. что публика повсюду устраивает ему исключительный прием, причем как устроители, так и зрители забывают, что перед ними выступает бывший белый эмигрант, что обязывает к необходимой сдержанности. Следует отметить, что руководители ряда официальных культурных заведений, заняли явно неправильную позицию. Так, например, концерт Вертинского был устроен в Центральном доме Красной армии. В зрительном зале находились генералы и старший командный состав Московского гарнизона и центральных управлений. Появление Вертинского на сцене здесь было встречено бурной овацией. После исполнения номеров эта овация неизменно повторялась. Восторженный прием Вертинскому был оказан в Доме ученых, в клубе НКО. В связи

[687]

с этими концертами в букинистических магазинах Москвы оказались проданными все ноты с романсами Вертинского, которые лежали там в течение 25 лет. В кругах учащейся молодежи, особенно театральных учебных заведений обнаружены программы с перечислением всех песенок, исполняемых Вертинским, отдельные его упаднические песенки.

В результате ослабления партийной работы в вузах, в некоторых из них имеют место нездоровые явления. Кроме того, что обнаружено в Московском университете, заслуживают внимания факты, имевшиеся в Литературном институте (Советский район). Здесь благодаря полному самоустранению партийной организации института от руководства комсомольской и несоюзной молодежью, группа студентов (Беленков, Штейн, Привалова и Рашаева во главе с Беленковым) выдвинули новую «литературную платформу», именуемую «нео-барокко». «Нео-барокко» выводится следующим образом: в настоящее время в литературе застой. Война должна произвести перемену в направленности литературы. На смену классических периодов культуры приходили периоды, отрицавшие классику, — эти периоды условно обозначаются термином «барокко». В наше время на смену классической тенденции, осуществляемой поэтом Симоновым и др. должно притти новое барокко. Новое барокко должно ориентироваться на высоко-культурного и подготовленного читателя. Это должна быть высшая литература, как например, высшая математика. Поэтому круг читателей такой литературы первоначально очень мал, «все они могут уместиться на одном диване». Формальные принципы «Необарокко» заимствует у конструктивистов. Кроме этой группки, в Литературном институте обнаружены Советским РК ВКП(б) отдельные студенты (Со-рокко, Сикорский) также с явно враждебными взглядами и настроениями. Об этом свидетельствуют их стихи (см. приложение){11}.

Советский РК ВКП(б) сделал из всех этих фактов правильные выводы и обсудил на Пленуме РК вопрос о политико-воспитательной работе со студентами. Все перечисленные факты свидетельствуют о том, что политическая работа с интеллигенцией сильно запущена и первичные парторганизации, райкомы партии и в особенности отделы пропаганды Московского городского и районных комитетов партии должны немедленно взяться за устранение этого серьезного пробела в работе. Главной причиной, объясняющей запущенность работы на различных участках идеологического фронта является то, что в повседневной практической работе часто забывается, что современная война с фашизмом есть классовая война (о чем говорили Вы на последнем совещании с членами бюро МК и МГК) и что следовательно, от коммунистов требуется особо бдительное отношение ко всем явлениям идеологического порядка. Как на одну из причин также можно указать часто встречающееся за последнее время узкое, ограниченное представление о том, что формирует мировоззрение. Во многих случаях идейное воспитание коммунистов ограничивается читкой газет, проведением бесед и докладов, забываются другие многообразные средства, как книга, театр, кино и проч.

[подпись] Е. ЛЕОНТЬЕВА
«21» февраля 1944 г[ода].

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 212. Л. 173-182. Подлинник, машинопись.
Подчеркивания сделаны от руки

[688]

Примечания:

{1} Подчеркивание от руки.

{2} Мордвинов Аркадий Григорьевич (1896-1964) — советский архитектор, президент Академии архитектуры СССР в 1950-1955 гг. Инициатор поточно-скоростных методов в строительстве жилых домов на улице Горького (ныне Тверская улица) и Ленинском проспекте (1937-1940). Лауреат Государственной премии СССР (1941, 1949).

{3} Буров Андрей Константинович (1900-1957) — советский архитектор, изобретатель, доктор технических наук (1952). Работал в Москве, разработал проекты крупноблочных (1939-1941) и крупнопанельных (1948-1949) жилых домов, способ изготовления стекловолокнистых анизотропных строительных материалов (1956).

{4} Тихомиров Михаил Николаевич (1893-1965) — историк, создатель научной школы, академик АН СССР (1953). Председатель Археографической комиссии с 1956 г. Автор трудов по истории России с древнейших времен до XIX в., истории славянских стран, Византии, древней и средневековой Москвы, по источниковедению, палеографии, дипломатике.

{5} Генрих Латвийский (около 1187-1259) — автор «Хроники Ливонии», идеолог немецких крестоносцев и участник их походов в Ливонию.

{6} Сосюра Владимир Николаевич (1897/1898-1965) — украинский поэт. Автор патриотической лирики военных лет. Лауреат Государственной премии СССР (1948).

{7} В тексте слово вычеркнуто, а сверху надписано от руки: «творческих».

{8} Гинзбург Лев Владимирович (1921-1980) — русский советский писатель и переводчик. Автор антифашистской публицистики (книги «Бездна», 1966, «Потусторонние встречи», 1969). Участник Великой Отечественной войны.

{9} Ленч Леонид Сергеевич (наст. фамилия Попов) (1905-1991) — русский писатель. Автор юмористических и сатирических рассказов, комедий и фельетонов.

{10} Вертинский Александр Николаевич (1889-1957) — артист эстрады. С 1919 г. — за рубежом, с 1943 г. — в СССР. Прославился как исполнитель собственных песен. Снимался в кино («Заговор обреченных», 1950). Лауреат Государственной премии СССР 1951 г.

{11} Приложение в деле не сохранилось.

[689]