Тяжеловъ Н., свящ. Священники въ арміи

Вѣстникъ военнаго и морского духовенства. 1914. № 11-12. С. 420-425.

Подъ такимъ заголовкомъ помѣщена небольшая замѣтка въ № 1224 «Развѣдчика» с. г. Болью сжалось мое сердце при чтеніи этой замѣтки.

Камень, конечно, бросить легко, но мы постараемся разобраться по существу, насколько соотвѣтствуетъ дѣйствительности наброшенная авторомъ указанной замѣтки тѣнь на военное духовенство.

По своему образовательному цензу, теперь многіе военные пастыри-академисты, въ большинствѣ же — студенты семинаріи, и пастырская дѣятельность ихъ въ войскахъ стоитъ на должной высотѣ.

Лично я наблюдалъ дѣятельность военныхъ пастырей въ четырехъ

[420]

военныхъ округахъ. Знаю и видѣлъ, какъ военные пастыри ежедневно по нѣсколько часовъ въ день отдавали воинамъ на бесѣдахъ и урокахъ всѣ свои физическія, умственныя и нравственныя силы.

Вспоминается мнѣ Омскій военный округъ. Военный священникъ дисциплинарной роты ежедневно посѣщаетъ камеры, особенно трудныхъ въ воспитательномъ отношеніи заключенныхъ. Дружески и ласково бесѣдуетъ онъ съ ними. Самъ по натурѣ мягкій, тихій, скромный и отзывчивый, — безъ излишняго краснорѣчія, — это же настроеніе вноситъ и въ камеры. Создается атмосфера, когда человѣкъ хочетъ быть лучше. Значитъ, пастыремъ сдѣлано все.

Вотъ церковь военнаго госпиталя. Морозъ 45°, съ вѣтромъ. Дышать нечѣмъ: у лошадей кровь сочится изъ ноздрей. Военный пастырь провожаетъ до мѣста послѣдняго упокоенія защитника Родины. Музыка не играетъ: морозъ сковываетъ все. Пастырь же на кладбищѣ находитъ возможнымъ сказать нѣсколько ободряющихъ, утѣшительныхъ словъ и братья по оружію со скорбнымъ, но спокойнымъ настроеніемъ бодро смотрятъ впередъ, въ будущее, зная, что собратъ по оружію выполнилъ свой долгъ до послѣдняго вздоха жизни.

Опять — глубокая осень. Вѣтеръ воетъ. Идетъ подъ рядъ нѣсколько дней не то снѣгъ, не то дождь! Ноги увязаютъ въ грязи, и опять же пастырь благословляетъ въ могилу усопшаго слугу Царя и Родины. Въ такихъ случаяхъ часто самъ пастырь дѣлается жертвою долга: простужается и умираетъ, еще чаще отмораживаетъ конечности. Развѣ это не доблестные подвиги мирнаго времени?

Встаютъ предо мною причудливыя, своеобразныя картины природы Закавказья. Зима. Голубое небо. Чистый воздухъ. Пріятная прохлада. Кажется, что живешь въ раю. Быстро пролетаютъ зимніе мѣсяцы. Наступаетъ кратковременная, буйная весна. Все исполински быстро зеленѣетъ, цвѣтетъ, растетъ и сразу наступаетъ пекло. Яйцо печется на солнышкѣ днемъ. Ночью томительно-душно. Москиты превращаютъ въ струпья тѣло. Солдаты мрутъ, какъ мухи: дизентерія, тифъ, злокачественная малярія — постоянные спутники тропическаго лѣта. Краснощекій здоровякъ-сибирякъ три дня на ногахъ недомогаетъ, а затѣмъ въ нѣсколько часовъ приступы злокачественной лихорадки уносятъ человѣка въ могилу. Жутко. Въ лазаретѣ по нѣсколько покойниковъ въ день. Уныніе среди солдатъ сильное. Пастырь истомился, отдавая послѣдній долгъ больнымъ и умершимъ. Провожая умершаго до кладбища, подъ зноемъ палящаго солнца, падаетъ: солнечный ударъ. Едва вернули къ жизни. Наконецъ самъ на краю могилы, — заразился въ лазаретѣ дизентеріей, осложнившейся маляріей. Ужели это не подвиги мирнаго времени? И этихъ подвиговъ никто не видитъ, — всѣ привыкли къ этому и видятъ часто только исполненіе чиновникомъ-священникомъ своего наряда: такъ примелькалась всѣмъ эта обычная картина ежедневныхъ подвиговъ военнаго пастыря.

Наступаетъ тамъ же прекрасная, но коварная осень. Приходятъ новобранцы. Въ лазаретѣ злокачественный дифтеритъ. Умершихъ много. Среди новобранцевъ паника. Военный пастырь, исполняя свой «нарядъ» при погребеніи, долженъ вложить всю душу для ободренія здоровыхъ. Все это развѣ не подвиги, которые обязываетъ ежедневно совершать долгъ священника?

А вотъ Западный край. Близка граница культурныхъ друзей-иностранцевъ, потрясающихъ желѣзнымъ кулакомъ. Вездѣ идетъ усиленная работа: надо дать бойца высокихъ качествъ и нравственныхъ и физическихъ. Работы священнику достаточно. Шестнадцать ротъ, семнадцатая

[421]

нестроевая. Учебная команда въ два комплекта. Работа ежедневная, повышенная. Чувствуется атмосфера наибольшаго напряженія: первый ударъ врага придется принять части на свою грудь. Первые боевые шаги передовой части дадутъ тонъ, создадутъ моральное впечатлѣніе для всей арміи. Работа монотонная, кропотливая. Смѣны впечатлѣній мало, почему работа въ высшей степени утомительная, требующая физическаго здоровья, крѣпкихъ нервовъ и сильной воли.

Если часть стоитъ въ глухомъ иноплеменномъ мѣстечкѣ, то слабовольная молодежь часто одурѣваетъ, слѣдствіемъ чего являются пьяныя оргіи, азартная картежная игра, самый отчаянный флиртъ. Увеличиваются внутреннія ссоры и неурядицы между отдѣльными лицами части. Люди нервничаютъ. Часто часть дѣлится на партіи. При чемъ 10% инородцевъ тѣсно сплачиваются въ свой особый кружокъ, поддерживаемый враждебнымъ всему русскому инородческимъ, иновѣрнымъ мѣстнымъ элементомъ.

Жизнь части чисто казарменная, гдѣ-нибудь за чертою городка или мѣстечка. Здѣсь жизнь пастыря тяжелая. Надо умѣть со всѣми ладить, сглаживать шероховатости, вліять на молодежь, умѣть во время оставить собраніе части, — это единственное мѣсто, гдѣ бы могъ пастырь лучше знакомиться съ интеллигентною частью своей паствы, гдѣ бы онъ могъ отдохнуть за литературой. Онъ долженъ создать себѣ разумное домашнее занятіе, которое бы внесло смѣну впечатлѣній и работы и дало бы возможность привести въ равновѣсіе нервы, утомленные постояннымъ напряженіемъ «быть на чеку», чтобы не создать непріязненныхъ отношеній, при которыхъ работа будетъ тормозиться. И такъ до безконечности однообразная жизнь: сегодня, что завтра, а завтра — что сегодня.

Лагери и маневры нѣсколько оживляютъ и священника. Хотя и въ это время приходится испытывать много невзгодъ. Постоянно плачущая природа, — то дождь, то грязь, то холодъ, то вѣтеръ, то парный зной, какъ въ банѣ создаютъ постоянно борьбу съ ними. Такъ, въ лагерѣ чрезъ крышу барака, какъ чрезъ рѣшето, сыплется на кровать дождь, — приходится измышлять всѣ способы и мѣры, гдѣ бы укрыться отъ холоднаго душа. А на маневрахъ переходы форсированнымъ маршемъ верхомъ. Весь разбитъ. Часто мокрый отъ дождя. Приходится держать курсъ то среди сыпучихъ песковъ, то среди непроходимыхъ болотъ, гдѣ каждый невѣрный шагъ можетъ грозить грязевою ванною. Картину дополняютъ далеко застрявшія въ болотѣ походныя кухни, и питаніе, чѣмъ Богъ послалъ, — иногда и впроголодь. Вотъ никѣмъ незримые труды военнаго пастыря, примелькавшіеся въ средѣ своей военной паствы и кажущіеся имъ тѣмъ же «номеромъ, нарядомъ», который исполняется только ради 20-го числа.

Или еще перенесемся въ далекій, таинственный Туркестанъ. Тропическій зной долинъ смѣняется прохладою предгорій. Сыпучіе пески каракумы смѣняются оазисами съ тропической растительностью, которая, въ свою очередь, въ предгорьяхъ и горахъ смѣняется альпійскою природою.

Миссія священника здѣсь весьма разнообразна. Среди чуждаго населенія, чуждой культуры, вездѣ разбросаны войска, иногда очень малыми группами-пикетами. То верхомъ, то на арбѣ, то въ каюкѣ, то въ бударкѣ, а то иногда верхомъ на верблюдѣ надобно ихъ посѣтить. Пути сообщенія не безопасны. Катитъ свои мутныя волны капризница Дарья. Погода благопріятствуетъ. Каюкъ быстро подвигается среди тугаевъ, смѣняющихся непроходимыми зарослями джингиля и камышей. Поздній прохладный вечеръ. Кутаешься въ ватное. Холодно. Ночь. Разводятъ на каюкѣ огонь, варятъ ужинъ и чай. Къ утру такъ становится холодно,

[422]

что зубъ на зубъ не попадаетъ. Въ предразсвѣтной, туманной мглѣ, на берегу, въ камышахъ слышится иногда крикъ тигра, хрюканье кабановъ. Утромъ неожиданно налетаетъ шквалъ. Каюкъ заливаетъ водою. Одно спасеніе — выбраться на берегъ и продолжать далѣе путь на арбѣ. Кости ваши колотятся въ этой фараоновой колесницѣ, какъ въ мѣшкѣ. Человѣкъ разбивается до изнеможенія. Во время пути на арбѣ васъ догоняетъ разливъ Дарьи. Вода бѣжитъ живой, стихійной массой. Нагоняетъ арбу. На десятки верстъ вездѣ вода, и вы сидите среди моря воды, глубиною въ четверть аршина, но не можете двинуться ни взадъ, ни впередъ: почва размякла, стало непроходимое для арбы болото и вы ждете у моря погоды. Правда, вода быстро сбываетъ. Почва замѣчательно быстро подсыхаетъ и вы двигаетесь черепашьимъ шагомъ дальше. Наконецъ, какъ маякъ среди непроглядной тьмы, показывается одиноко стоящая на многіе десятки верстъ давно желанная станція. Утѣшаешься надеждами отдохнуть, но наступаетъ ночь, и изъ всѣхъ норъ наполняютъ дымную, грязную комнату мыши. Голодныя, дерзкія, — онѣ набрасываются на все. Пожираютъ провизію и портятъ одежду. Бѣгаютъ у васъ по лицу. Забираются подъ одѣяло. Визжатъ и даже кусаютъ васъ. Зажигаешь свѣчу и ждешь — не дождешься, когда будетъ разсвѣтъ. Но утромъ является лѣсникъ и предупреждаетъ, что около станціи бродятъ тигры. Ѣхать очень опасно. Съ одной стороны мыши, съ другой — тигры, а ѣхать надо, — съ тяжелымъ чувствомъ полнѣйшаго безсилья бороться съ опасностью, ѣдешь дальше. Считаешь каждый пройденный лошадью шагъ. Время тянется безконечно.

Иногда проскальзываютъ въ головѣ мысли, — чья судьба, при нападеніи тигра, будетъ роковою: лошади, арбакеша, церковника, или моя?

И все сказанное мною — это только кое-что выхваченное изъ дѣятельности нашего рядоваго военнаго священника.

А теперь спрашивается, кто вынесъ на плечахъ своихъ страшную бурю 1905 года? Развѣ не жертвовали на своемъ посту своею жизнью военные священники въ это мятежное время?

Я помню, съ какимъ чувствомъ безпокойства возвращался я домой вечеромъ послѣ всенощной мимо пивной (другой дороги не было), стоящей при выходѣ въ поле, откуда въ меня уже разъ стрѣляли изъ револьвера! Все это рядовое военное духовенство несетъ не ради наградъ (онѣ созданы для видныхъ городскихъ дѣятелей), не ради усиленнаго пайка 20-го числа (его едва хватаетъ на прожитье) а изъ любви къ самому дѣлу, изъ органической потребности — видѣть лицомъ къ лицу и раздѣлять всю жизнь своей паствы, не исключая и самыхъ опасныхъ ея положеній. Это люди, — въ душѣ военно-походные пастыри, дѣлающіе дѣло Божіе не
за страхъ, а за совѣсть.

Конечно, какъ говорятъ, на солнцѣ и то есть пятна. Почтенный авторъ статьи, — «Священники въ арміи», — выхватилъ какъ разъ только дефекты жизни. А развѣ жизнь человѣческая совершенна? Пусть мнѣ укажутъ хотя одну область человѣческаго труда, гдѣ было бы полнѣйшее совершенство, но дѣятельность той или иной корпораціи оцѣнивается не по исключеніямъ.

Наконецъ, нужно сказать правду, что указанныя почтеннымъ авторомъ замѣтки — «Священники въ арміи» — темныя пятна создаются зачастую военною же средою. Какъ часто прекрасныхъ качествъ человѣкъ — пастырь, но слабовольный, спаивается военною средою, пріучается къ картежной, иногда азартной, игрѣ, научается разсказывать пикантные анекдоты и т. п. Когда же, во время никѣмъ не сдержанный и потерявшій совер­-

[423]

шенно волю, несчастный пастырь совершенно падаетъ, какъ жертва среды, то его безжалостно побиваютъ камнями… А, вѣдь, работалъ и онъ, пока не пріобрѣлъ наклонности, превратившейся въ страсть.

Само собою понятно, что все оцѣнивается по большинству, а не по отдѣльнымъ исключеніямъ. Надо правду сказать, что высшіе военные начальники сейчасъ оказываютъ всевозможную поддержку священнику въ дѣлѣ перевоспитанія, сорвавшагося со своихъ старыхъ устоевъ, народа. Ими ясно сознается, что вся эта работа — общая работа на благо родины. Это и есть должныя, правильныя отношенія между военнымъ священникомъ и паствой. Командиръ части съ одной стороны — духовный сынъ, а съ другой стороны — и начальникъ. При помощи и поддержкѣ начальника, священникъ можетъ всегда работать продуктивно. Это очень ясно обрисовываетъ вновь поставленный на очередь вопросъ, — отрезвленіе народа чрезъ перевоспитаніе арміи. При дружныхъ усиліяхъ военныхъ начальниковъ и духовенства, я могу указать части, гдѣ въ послѣднее время, какъ, напр., въ прошедшую Пасху не было ни одного пьянаго солдата. Алкоголь изъятъ былъ даже изъ офицерскихъ столовыхъ. Правда, потребовалась для того интенсивная работа: въ полку производились бесѣды священникомъ каждый день, такъ что за одинъ Великій Постъ устроено было 22 бесѣды, на которыхъ, между прочимъ, постоянно говорилось и противъ пьянства.

Относительно дѣятельности нашего высокаго Начальника-Руководителя я считаю излишнимъ что-нибудь говорить. Достаточно сказать, что, благодаря его выдающейся безконечной энергіи, создались и создаются въ послѣднее время одно за другимъ административныя учрежденія, облегчающія планомѣрность и продуктивность работы военнаго священника. Его поразительная энергія создаетъ теперь и всероссійскій съѣздъ военнаго духовенства для выработки возможныхъ мѣръ для оздоровленія народа черезъ армію.

Отвлекаютъ ли военнаго священника отъ прямыхъ своихъ обязанностей уроки въ учебныхъ заведеніяхъ, какъ говоритъ авторъ упомянутой замѣтки въ «Развѣдчикѣ»? Истина пререкаемая. Прямыя обязанности въ части священникъ несетъ по приказамъ, въ строго опредѣленномъ порядкѣ, какъ и все вообще въ войскахъ. Какимъ же образомъ уроки могутъ отвлечь военнаго священника отъ исполненія служебныхъ нарядовъ по расписанію или приказу, когда все это должно быть точно выполнено. Очевидно, что военный священникъ отдаетъ на уроки только свое свободное время. Каждый знаетъ, что работа военнаго священника въ части или рано утромъ до 9-ти часовъ (уроки въ учебныхъ командахъ), или послѣ четырехъ часовъ дня (бесѣды), такъ какъ другіе часы съ большою неохотою отдаются командирами ротъ и начальникомъ учебной команды. Для нихъ самихъ время отъ 9-ти час. утра до 4-5 час. вечера — самое дорогое. Явленіе понятное. Имъ, въ наше время, при сокращенномъ срокѣ службы и при громаднѣйшихъ успѣхахъ военнаго искусства, каждый часъ самимъ дорогъ. Надо во что бы то ни стало дать Родинѣ вполнѣ подготовленнаго бойца.

Думаю, что, свободные 2-3 часа въ день гораздо лучше употребить съ пользою, чѣмъ заниматься зубоскальствомъ въ полковомъ собраніи, куда обыкновенно стараются улизнуть отъ службы разные лѣнтяи. Уроки въ учебныхъ заведеніяхъ помогаютъ и военному священнику совершенствоваться въ искусствѣ преподаванія, такъ какъ, помимо личнаго опыта, здѣсь онъ имѣетъ общеніе съ другими педагогическими силами, а это искусство ему нужно и для арміи.

[424]

«Набрать уроки», какъ выражается почтенный авторъ, не такъ легко, извините, — это не грибы въ лѣсу! При настоящей конкуренціи труда, уроки можно получить военному священнику, только проявивши особенную педагогическую опытность, а эта опытность имѣетъ громаднѣйшую цѣнность и для арміи — этой всероссійской, всеобщей, великой
школы.

Собственно военнымъ священникамъ часто предлагаютъ уроки въ учебныхъ заведеніяхъ. Это вполнѣ понятно. Въ военно-духовномъ вѣдомствѣ — лучшія педагогическія силы, ибо военные пастыри «какъ по своему образованію, такъ и по своему нравственному состоянію» стоятъ на высотѣ своего званія.

«Итакъ не послушествуй на друга твоего»… Надо вообще беречь честь и имя своего ближняго, а пастыря въ особенности.

Свящ. Николай Тяжеловъ.

[425]

Данная статья цитируется и/или упоминается в следующих публикациях, размещенных на сайте:
    Кострюков А. А. Русское военное духовенство накануне войны // Первая мировая война: взгляд спустя столетие. Предвоенные годы: материалы III Международной научно-практической конференции (28-29 ноября 2013 г., Москва) / МНЭПУ, Рос. ассоциация историков Первой мировой войны, Гос. ист. музей; под общ. ред. С. С. Степанова, Г. Д. Шкундина. — М.: Изд-во МНЭПУ, 2014. С. 566-574.