Гостенков П. А. Франко-русский союз и несостоявшаяся морская война с Англией

Хронотоп войны: пространство и время в культурных репрезентациях социального конфликта: материалы Третьих международных научных чтений «Мир и война: культурные контексты социальной агрессии» и Научной конференции «Мир и война: море и суша» (Санкт-Петербург — Кронштадт, 21-24 октября 2007 г.) / Отв. ред. И. О Ермаченко. — М.; СПб.: ИВИ РАН, 2007. С. 172-175.

23 января (5 марта) 1910 г. в «Новом времени» появилась статья «Россия и Англия», в которой утверждалось, что «русско-английские отношения представляют собой, так сказать, половину всей внешней истории XIX века. Ибо, в самом деле: какой дипломатический вопрос из числа волновавших европейское общественное мнение в истекшем столетии не связан теснейшим образом с колоссальною, эпическою борьбою между Медведем и Китом?»{1}.

Их борьба, в сущности, олицетворяет геополитическое противостояние континентального колосса и «владычицы морей». Однако, при непрекращающемся антагонизме Лондона и Петербурга, временами приобретавшем глобальный характер, до англо-русской войны (мы имеем в виду войну непосредственно между Россией и Великобританией) дело не доходило. В статье мы рассмотрим некоторые проекты совместных действий России и Франции против Великобритании, возникшие в наиболее острый период их противостояния в конце XIX — начале XX в.

Фашодский кризис 1898 г., чуть было не приведший к англо-французскому вооруженному конфликту, продемонстрировал, что для борьбы один на один с Великобританией у Франции не хватает возможностей, а Россия не намерена оказывать ей военную помощь в колониальных вопросах. Симптоматично в этой связи мнение, высказанное 5 (17) октября в «Санкт-Петербургских ведомостях» в разгар фашодского кризиса: «Франции остается только примириться с владычеством англичан в стране фараонов и удовлетвориться предложенными ей в обмен африканскими владениями»{2}. 26 октября (7 ноября) та же газета признает, что «поражение Франции несомненно, но идти на войну в настоящую минуту, когда Франция раздирается внутренними раздорами, когда реформы флота только что начаты, когда у Англии вдвое больше эскадренных броненосцев и крейсеров и втрое больше обыкновенных крейсеров, чем у Франции — было бы прямым безумием»{3}. Алармизму поддался и русский посол в британской столице Стааль, утверждавший, что в Англии считают момент «благоприятным для войны с Францией, быть может с Россией из-за Китая»{4}. Русский военный министр А. Н. Куропаткин посчитал необходимым укрепить боеготовность войск на азиатских границах, что было одобрено МИД. 24 октября (6 декабря) 1898 г. Николаю II был представлен его доклад о приведении в боевую готовность войск Туркестанского и Приамурского военных округов, Закаспийской области и Квантунского полуострова. На доклад министра царь наложил резолюцию: «Некоторые видимые приготовления с нашей стороны, по-моему, были бы совсем небесполезны. Почему Англия одна имеет право так дерзко вооружаться среди всеобщего мира?»{5}.

В начале 1899 г., как сообщал в Париж французский военный атташе Ж. Мулен, ссылаясь на Куропаткина, русские ускорили меры по составлению плана мобилизации и концентрации войск в Центральной Азии в случае конфликта с Великобританией. По их расчетам, для афганской операции потребуется 100-тысячная армия, для индийской — 250-тысячный корпус{6}. Ключевой являлась проблема их доставки к местам боевых действий, поскольку Россия не обладала здесь достаточным количеством железных дорог. Из другого источника Мулен узнает, что русский генштаб запланировал постройку железной дороги Оренбург-Ташкент и дополнительные линии по направлению к границе между Бухарой и Афганистаном. Проблемой для русских, как он признает, является финансирование этой дороги{7}. Идею о необходимости кредитования русских для строительства этой линии Мулен внушал военному министру Фрейсинэ{8}, а Куропаткина, испытывавшего сильное противодействие со стороны русского министра финансов С. Ю. Витте, убеждал, что

[172]

эта магистраль изменит баланс сил в регионе в пользу России{9}. Железная дорога Оренбург — Ташкент в конечном итоге была закончена в 1906 г., причем французский министр иностранных дел Т. Делькассе ратовал за ее строительство даже в момент переговоров о Сердечном согласии{10}.

Фашодский кризис побудил руководство Франции уточнить и трансформировать военные обязательства союзников: в 1899-1901 гг., после консультаций дипломатов и ряда встреч начальников генштабов, были оговорены конкретные обязательства взаимной помощи на случай войны с Великобританией. В случае нападения на Францию одной Британии Россия сосредотачивала на афганской границе 300-350 тыс. человек для нападения на Индию, в случае английского нападения на Россию Франция сосредотачивала у Ла-Манша 100-150 тыс. и угрожала вторжением на Британские острова{11}. А. В. Игнатьев имел все основания утверждать, что «эти обязательства носили скорее демонстративный характер, так как и поход на Индию, и десант в Англию представлялись с военной точки зрения весьма проблематичными, а кооперация военно-морских сил союзниц против владычицы морей вообще не предусматривалась»{12}. Действительно, постепенно для Парижа антибританская составляющая русско-французского союза уходила на задний план, а мифическое русское вторжение в Индию было разменной монетой в хитроумной игре Лондона и Петербурга.

И все же в 1901 г., когда Великобритания была ослаблена англо-бурской войной, возникли несколько антибританских проектов совместных действий военно-морских сил России и Франции. 13 июня 1901 г. Верховный морской совет Франции рассматривает вопрос о возможности войны с Англией. Однако, как утверждает П. Ренувен, текст протокола заседания, состоявшегося под председательством президента республики, в архивах не обнаружен{13}. 21 декабря 1901 г. начальник кабинета Делькассе М. Палеолог представил своему шефу записку с рекомендацией дополнить соглашение между руководителями штабов армий соглашением морских штабов и просил у него разрешения на начало переговоров морского штаба с русскими коллегами{14}. Он предлагает конкретный план военно-морского сотрудничества с Россией, составленный в морском министерстве Франции в виде ноты (записки). В ней анализировалось геостратегическое положение военно-морских сил России и Франции, предлагалось таким образом распределить их флоты, чтобы они могли «дополнить и заменить друг друга во всех точках земного шара, где мы можем встретить морские силы других европейских держав»{15}. Это выглядело бы следующим образом: Россия берет под свою ответственность все моря Дальнего Востока до Малаккского пролива (опорный пункт — Сайгон), Франция — Индийский океан (опорная база — Диего-Суарес). В случае боевых действий в Средиземноморье против Англии или сил Тройственного союза, русская эскадра Черного моря перешла бы Дарданеллы и действовала бы в восточной части Средиземноморья, а французская — в западной. Наконец, французский флот готовился бы к высадке десантов на Британские острова и в Египет, помогая тем самым русским действиям в Индии{16}. Делькассе, по всей видимости, не придал серьезного значения записке{17}. Уже в мае 1902 г., накануне визита в Петербург президента Франции Э. Лубе и Делькассе, начальник морского штаба передал Делькассе текст предложений, которые могли быть переданы в Петербурге русскому правительству: «Оба правительства соглашаются дополнить установленные ранее военные диспозиции соглашением по морским вопросам, имеющим целью определить место действия и задачи союзных морских сил для их более действенного использования в случае конфликта с Англией»{18}. На основе этого документа М. Палеолог составил четыре пункта соглашения. Говорил ли Делькассе об этом в Петербурге? Мы этого, к сожалению, не знаем. Однако в любом случае никакого военно-морского соглашения не было заключено.

В Петербурге знали о некоторых намерениях французского морского генштаба. Морской атташе в Париже лейтенант Г. А. Епанчин еще в мае 1901 г. сообщал, что в Париже рассматривают возможность совместных действий флотов России и Франции в случае войны с Англией. По мнению главы французского морского штаба Биенаме «совместное участие обоих флотов в военных действиях должно быть только стратегическое»{19}.

[173]

Французский адмирал несколько раз выражал желание встретиться со своим русским коллегой, но каждый раз дело этим и ограничивалось{20}.

В русской военно-морской среде также возник подобный проект. Его создатель — вице-адмирал А. А. Бирилев, и до сих пор проект почти не привлекал внимание исследователей{21}. Бирилев написал свою записку в Выборге 13 апреля 1902 г. как раз накануне приезда в Россию французской делегации во главе с президентом Лубе. По его мнению, именно во время этого визита следует начать переговоры о военно-морском соглашении{22}. Он полагал, что оно «не может ограничиваться только водами, омывающими Германию и Тройственный союз вообще, а должно коснуться всех пунктов, где та или другая сторона имеют насущные интересы, а потому военно-морское соглашение должно быть глубже обдуманно и полнее разработано, чем соглашение военное»{23}. Бирилев определил и конкретные районы сотрудничества: Атлантический район (Северное и Балтийское море) — борьба с Англией и Германией; Средиземное море (вместе с Черным) — борьба с Англией; и наиболее обширный, включающий два океана — Индийский и Тихий. В Тихом океане у России и Франции много потенциальных противников: Англия, Германия, Соединенные Штаты, Голландия, Испания, Италия, Португалия и даже Китай{24}. Нам неизвестно, как отнеслись в русском морском министерстве к инициативе Бирилева, но Великий князь Алексей Александрович заметил: «Как гражданин г. Бреста, он прав, как русский адмирал, не его это дело!»{25}.

Почему военно-морское соглашение так и не было заключено? Как нам представляется, не в последнюю очередь потому, что в России, по крайней мере, в морском министерстве, не слишком верили в высокую степень боеготовности французского флота. Бывший морской министр Франции Э. Локруа писал в своей книге «Морская оборона» о его кризисном состоянии в конце XIX в.: «Нет ни операционных баз, ни обороны метрополии, сам флот недостаточно готов к ужасной борьбе, которую однажды увидят океаны»{26}. По его свидетельству, в период фашодского кризиса у Франции «фактически не было береговой обороны, совершенно не были защищены колонии, сама организационная структура флота оставляла желать лучшего»{27}. Неудачные попытки реформирования, отсутствие четкой стратегической программы французского флота вынуждали руководителей русского флота скептически относиться к возможности полноценного союза морских сил двух стран.

Итак, в истории русско-французского союза был период, когда Россия и Франция примерно в одинаковой степени воспринимали Великобританию в качестве вероятного противника. Однако вероятность войны стран Двойственного союза против Великобритании была относительно невелика в силу ряда причин. Британская империя обладала значительно более сильным флотом не столько даже с точки зрения численности наличных сил, сколько с точки зрения организации и стратегии. В силу этого она была практически неуязвима. Положение Франции и России в этом отношении существенно отличалось. Бороться один на один с Великобританией Франция уже не могла. Центры же Российской империи даже в случае морского поражения не были бы затронуты. Тем не менее правящие круги Великобритании весьма опасались усиления военно-морской мощи России и предприняли значительные усилия, чтобы ослабить ее руками японцев. Появление Комитета имперской обороны, созданного в 1902 г. после тяжелой для англичан англо-бурской войны, в том числе и для того, чтобы защитить империю от новых потенциальных ударов, вряд ли случайно совпало с заключением англо-японского союзного договора. После временного выхода России из глобальной антибританской игры вслед за поражением в русско-японской войне главным противником Великобритании становится Германия. С заключением Сердечного согласия начинается дрейф в сторону Альбиона и Франции. Отныне совместные русско-французские военные действия против Великобритании станут невозможными.

Библиографический список

1. История внешней политики России: конец XIX — начало XX века: (От русско-французского союза до Октябрьской революции). М., 1997.

2. Новое время. 23 января (5 февраля) 1910. № 12165.

[174]

3. Ренувен П. Новое в ориентации франко-русского союза в 1900-1901 гг. // Французский ежегодник 1966. М., 1967.

4. Санкт-Петербургские ведомости. 1898 г.

5. Collins D. N. The Franco-Russian Alliance and Russian Railways 1891-1914 // The Historical Journal. 1973. XVI, 4.

6. Documents diplomatiques français (1871-1918). Ser. 1. T. XIV. Paris, 1957.

7. Documents diplomatiques français (1871-1918). Ser. 2. T. III. Annexe. Paris, 1957.

8. Lockroy E. La defence navale. Paris, 1899.

9. Luntinen P. French Information on the Russian War Plans, 1880-1914. Helsinki, 1984.

10. Renouvin P. Histoire des relations internationales. T. Ill: De 1871 à 1945. Paris, 1994.

Архивные материалы

11. Российский государственный архив военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 417. Оп. 1. Д. 1 896. Л. 7 об. — Депеша д. т. с. Стааля 11 (23 ноября) 1898 г.

12. РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 2460. Л. 4-5 об., 8-8 об. — Рапорт морского агента во Франции.

13. РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 2502. — Записка вице-адмирала А. А. Бирилева о необходимости заключения военно-морской конвенции между Россией и Францией на случай военных действий.

[175]

Примечания:

{1} Новое время. 23 января (5 февраля) 1910. № 12165.

{2} Санкт-Петербургские ведомости. 1898 г. № 273.

{3} Санкт-Петербургские ведомости. 1898 г. № 294.

{4} РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 1 896. Л. 7 об.

{5} Там же.

{6} Luntinen P. French Information on the Russian War Plans, 1880-1914. Helsinki, 1984. P. 57.

{7} Ibid. P. 58.

{8} Documents diplomatiques français (1871-1918). Ser. 1. T. XIV. Paris, 1957. № 48.

{9} Documents diplomatiques français (1871-1918). Ser. 1. T. XIV. Paris, 1957. № 52.

{10} Collins D. N. The Franco-Russian Alliance and Russian Railways 1891-1914 // The Historical Journal. 1973. XVI, 4. P. 779.

{11} История внешней политики России: конец XIX — начало XX века: (От русско-французского союза до Октябрьской революции). М., 1997. С. 95.

{12} Там же.

{13} Ренувен П. Новое в ориентации франко-русского союза в 1900-1901 гг. // Французский ежегодник 1966. М., 1967. С. 317.

{14} Documents diplomatiques français (1871-1918). Ser. 2. T. III. Annexe. Paris, 1957. P. 603.

{15} Documents diplomatiques français (1871-1918). Ser. 2. T. III. Annexe. Paris, 1957. P. 605.

{16} Ibid.

{17} Санкт-Петербургские ведомости. 1898 г. № 294. С. 317.

{18} Там же.

{19} РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 2460. Л. 4-5 об, 8-8 об.

{20} Там же. Л. 4.

{21} РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 2502.

{22} РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 2502. Л. 7 об.

{23} Там же. Л. 4.

{24} Там же. Л. 6.

{25} Там же. Л. 6.

{26} Lockroy E. La defence navale. Paris, 1899. P. VII.

{27} Ibid. P. 4-9.

Данная статья цитируется и/или упоминается в следующих публикациях, размещенных на сайте:
    Козлов Д. Ю. К вопросу об организации и результатах военно-морского сотрудничества России с Францией и Великобританией накануне Первой мировой войны (1911-1914) // Великая война 1914-1918: Альманах Российской ассоциации историков Первой мировой войны: Вып. 2. — М.: МБА; Квадрига, 2013. С. 5-17.