Симоненко В. Органы управления русского флота в Первую мировую войну

Военно-исторический журнал. 1975. № 9. С. 103-106.

Порядок нумерации сносок в статье ({7}, {11}, {13}) нарушен в оригинальной публикации, и поэтому воспроизведён здесь.

Первая мировая война, представлявшая собой колоссальное по своему размаху и напряженности сил вооруженное столкновение империалистических держав не только на суше, но и на море, явилась одним из важных этапов в развитии военно-морского искусства. Ее опыт использовался при разработке способов действий флотов, применявшихся во второй мировой войне. Поэтому изучение его в известной степени сохраняет свою актуальность и в наши дни.

Русское военно-морское искусство периода 1914-1917 гг. довольно-таки широко освещено в исторической литературе{1}. Однако ни в одном труде почти не затронут вопрос об управлении русским флотом. Между тем вопрос этот имеет важное значение. От системы управления во многом зависят характер и результаты боевой деятельности флота.

В настоящей статье делается попытка осветить в общих чертах структуру и функции органов управления русского флота во время первой мировой войны.

Основным звеном системы управления русским флотом в 1904-1905 гг. был Главный морской штаб (ГМШ), а точнее его «стратегическая часть», сформированная из 12 офицеров за месяц до начала войны с Японией. Но она оказалась совершенно неэффективной.

В памяти царских генералов и адмиралов были свежи печальные события русско-японской войны, основными причинами которых, по их мнению, являлись несогласованность стратегического планирования военного и морского ведомств, плохое руководство действиями армии и флота. Они не понимали, что военные причины поражений предопределялись причинами политическими, главная из которых заключалась в гнилости самодержавного строя. «Не русский народ, а самодержавие пришло к позорному поражению»{2}, — писал В. И. Ленин в 1905 году.

В целях улучшения системы управления флотом царское правительство решило создать специальный орган, ответственный за его строительство, подготовку и действия. Главный морской штаб, таким образом, превращался в административно-распорядительное учреждение. 24 апреля 1906 года началось формирование Морского генерального штаба (МГШ).

Первоначальная организация и задачи его определялись «Наказом МГШ» и другими документами{3}. На МГШ возлагались следующие обязанности: изучение зарубежных флотов; сбор сведений о своих силах; разработка кораблестроительных программ и планов оборудования баз, очередности перевооружения и ремонта кораблей; составление планов операций и мобилизации морских сил; общее руководство и контроль за ходом их боевой подготовки; направление работы оперативных отделений штабов флотов; совершенствование тактических приемов; обобщение опыта войны на море. Деятельность МГШ, как и Главного управления Генерального штаба армии, определялась целями империалистической политики царского правительства, готовившегося принять участие в предстоящей вооруженной борьбе европейских держав за передел мира.

МГШ долгое время имел временную организацию и малочисленный состав. Он состоял из шести частей: трех оперативных (по театрам), статистической, организационно-тактической и исторической, в которых насчитывалось 24 штатных и прикомандированных офицера, 5 кондукторов{4} и 15 нижних чинов{5}.

Организация МГШ несколько улучшилась в декабре 1914 года, когда был введен в действие «постоянный» штат военного времени{6}, расширявшийся несколько раз. Помимо указанных частей, переименованных в отделения, появилось отделение воздушного и подводного плавания, а также служба тыла. Отделение от

[103]

вечало за развитие новых родов сил — морской авиации и подводных лодок, хотя последние имели принципиальные отличия в сфере действий, боевой технике и способах ее использования и, казалось бы, не могли подчиняться одному управленческому звену, состоящему из трех специалистов. Служба тыла занималась вопросами материально-технического обеспечения флота. По новому штату в МГШ предусматривалось иметь 2 адмиралов, 40 офицеров, 6 кондукторов и 17 нижних чинов{7}.

Серьезной помехой в работе МГШ, особенно при стратегическом планировании, была разобщенность военного и морского ведомств. Попытка объединить их деятельность в Совете государственной обороны (1905-1909 гг.) успеха не имела.

Не лучше обстояло дело и с организацией оперативного взаимодействия морских и сухопутных сил. Раньше этот вопрос решался штабами флотов и округов лишь при подготовке к совместным маневрам. Незадолго до первой мировой войны МГШ занялся им вплотную. Его руководству было ясно, что Балтийскому флоту придется тесно взаимодействовать с приморской армией или фронтом в Прибалтике, особенно при обороне дальних подступов к Петербургу со стороны Финского залива.

В марте 1913 года начальник штаба Петербургского военного округа и помощник начальника МГШ решили этот вопрос иначе, руководствуясь проектом «Положения о полевом управлении войсками в военное время», предусматривавшим создание при некоторых армейских штабах военно-морских управлений (ВМУ). За день до объявления Германией войны России при штабе VI армии началось формирование ВМУ под руководством капитана 2 ранга В. М. Альтфатера, бывшего начальника 1-й оперативной части МГШ. Балтийский флот поступил в оперативное подчинение главнокомандующего VI армией, неподготовленного к управлению совместными действиями сухопутных и морских сил. На третий день войны при штабе верховного главнокомандующего (ВГК) создали ВМУ под руководством контр-адмирала Д. В. Ненюкова, бывшего помощника начальника МГШ. В эти управления поступило 8 опытных офицеров и группа нижних чинов из МГШ, что заметно ослабило состав последнего.

ВМУ являлись оперативно-распорядительными органами главного и армейского командования. В их функции входило: обобщение данных о боевых действиях на русских морских театрах, составе и базировании неприятельских и своих флотов, их состоянии и потребностях; разработка оперативных директив и боевых распоряжений флотам; контроль за их выполнением и решение текущих вопросов{11}. В действительности они были оторваны от флотов и служили не столько инициаторами морских операций, сколько регистраторами событий.

Между тем увеличивался объем боевой деятельности флотов; развивались новые рода сил: гидроавиация, подводные лодки, морская пехота; усложнялся характер морских операций.

Управление действиями флота требовало более совершенной структуры и методов.

В сложившихся условиях штабы флотов приобретали все большую самостоятельность, их функции расширялись. Однако организация и состав штабов не соответствовали возросшей роли этих органов, хотя с середины 1913 года их укрупнили. Новое положение о штабах вошло в действие за месяц до начала войны, а постоянные штаты были утверждены только в мае 1915 года. Теперь штабы состояли из оперативной и распорядительной частей и девяти отделений флагманских специалистов. В штабе флота полагалось иметь: вице-адмирала, 17 офицеров, 4 чиновников, 9 кондукторов и 48 нижних чинов{13}. В распоряжении флаг-капитана по оперативной части находились 2 офицера (начальники статистического и оперативного отделений), 2 кондуктора (делопроизводители), 4 унтер-офицера (писари) и 4 матроса (ординарцы).

Резкое ухудшение военно-политической обстановки, вызванное серьезными неудачами на фронте, вынудило царя произвести частичную реорганизацию системы управления и смену командования{14}.

[104]

августа 1915 года он сам занял пост верховного главнокомандующего. Балтийский флот перешел в оперативное подчинение главкому армиями Северного фронта, в штаб которого было включено армейское ВМУ. Черноморский флот остался в подчинении Ставки.

Методы управления армиями и флотами со стороны фронтового и верховного командований по существу не изменились, вся работа сводилась к бесконечной телеграфно-канцелярской переписке. В Ставку ежедневно поступало до 30 оперативных и разведывательных сводок. Каждая армия посылала 4 телеграфных донесения, а штабы трех фронтов — обобщенные доклады. В штабе ВГК скапливались груды сводок донесений и докладов, для разбора и анализа которых требовалось много времени. Сообщая об этом начальнику МГШ, В. М. Альтфатер с горечью восклицал: «…где уж тут думать об операциях и руководстве, тут у армий и фронтов одна мысль — вовремя сообщить в Ставку весь океан этой бумаги»{15}.

Несмотря на передачу большей части оперативных функций военно-морским управлениям, МГШ пытался сохранить ведущую роль по отношению к действующим флотам, но фактически превратился в орган руководства тыловыми учреждениями и резервными силами. С июля 1915 года его начальник стал первым помощником морского министра, намеревавшегося удержать права главного начальника флота и в военное время{16}. В докладе царю И. К. Григорович подчеркивал, что он продолжает выполнять обязанности «по содержанию флота в надлежащем составе и боевой готовности, а также направлению всех частей флота… к цели их учреждения»{17}. Он считал, что командующие флотами в большинстве случаев подчиняются министру и поэтому должны исполнять его приказы и отчитываться перед ним в своих действиях. Для более эффективного управления флотами министр предлагал создать Морской штаб ВГК во главе с подчиненным ему начальником Генштаба.

Идея создания Морского штаба Ставки (МШС) заключалась в координации деятельности МГШ и ВМУ. Необходимость этого, как указывал Григорович, вызывалась особенностями боевого использования морских сил. В объяснительной записке к проекту положения о МШС, составленном в октябре 1915 года, говорилось, что «центр тяжести оперативной работы должен лежать не в оперативных отделениях Морского генерального штаба, а в Морском штабе его величества»{18}. На время войны МГШ становился вспомогательным органом управления, занимающимся перспективным планированием, развитием новых сил и средств, налаживанием всестороннего обеспечения флотов и флотилий.

Царь одобрил доклад морского министра, но окончательное решение вопроса о создании МШС отложил до возвращения из 2-месячной командировки в Англию и Францию начальника МГШ вице-адмирала А. И. Русина. Положение о МШС вошло в силу 25 января 1916 года. МШС состоял из начальника штаба, 2 чинов для поручений, 2 флаг-капитанов, 4 старших флаг-офицеров, секретаря и 17 нижних чинов{19}.

Согласно положению он являлся оперативно-распорядительным органом верховного главнокомандующего «по разработке и передаче повелений» действующим флотам. На него возлагались также сбор и анализ сведений о ходе операций на морских театрах, силах противника и состоянии и дислокации своих сил, принятие мер по повышению их боеготовности. Начальник МШС имел право изменять существующие или устанавливать новые штаты соединений и штабов на время войны, допускать старший командный состав к должностям до утверждения этих назначений установленным порядком, назначать командиров крупных кораблей и частей.

Вступив в должность начальника МШС, Русин сохранил прежний пост, был повышен в звании и приобрел в царской Ставке большой авторитет. Офицеры штаба поступили из расформированных военно-морских управлений. С февраля 1916 года руководство Балтийским и Черноморским

[105]

флотами сосредоточилось в МШС. Сибирская и Амурская речная флотилии, а также сформированная позже флотилия Северного Ледовитого океана подчинялись МГШ. Поскольку оба штаба возглавлял Русин, то управление всеми морскими силами оказалось в его руках. Малые речные и озерные флотилии, созданные на период военных действий, находились в оперативном подчинении командующих армиями.

После реорганизации система управления флотом несколько улучшилась, но сущность ее не изменилась. Это объяснялось малым штатом МШС, слабо развитой связью с подчиненными штабами и традиционными устаревшими взглядами на способы управления. Поскольку инициатива в планировании и ведении боевых действий чаще исходила от командования флотов, МШС лишь эпизодически давал конкретные указания, контролируя выполнение своих директив. Зато его претензии к командованию флотами за недостаточную активность, различные промахи и упущения участились. Между МШС и штабами флотов возникли противоречия, переросшие в «кризис морского командования».

Вначале такой кризис возник на Черноморском флоте, где разногласия с МШС по оперативным вопросам привели к отставке начальника штаба, а вскоре и командующего{20}. Потом сменили командующего и Балтийским флотом, которого Русин обвинил в недостатке инициативы и решительности{21}. Но смена командования не могла устранить ни органических пороков царизма, ни недостаток сил на флотах.

После Февральской революции организация управления флотами изменилась. Балтийский флот с входящими в его состав сухопутными войсками, крепостями и укрепленными позициями поступил в подчинение главкома армиями Северного фронта{22}. В штабе фронта снова сформировали ВМУ (3 офицера и 8 нижних чинов). Начальник ВМУ считался «ближайшим сотрудником» начальника штаба по морским вопросам, имел права начальника дивизии и поддерживал связь с соответствующими штабами и учреждениями{23}. Черноморский флот, озерные и речные флотилии остались в подчинении МШС, состав которого уменьшился. В распоряжении начальника штаба теперь находились: чин для поручений, флаг-капитан, 2 его помощника и 2 старших флаг-офицера, а также 2 делопроизводителя, 4 писаря, 6 ординарцев и 3 шофера{24}. Во время корниловского мятежа обязанности главковерха перешли к Керенскому, возглавившему так называемую Директорию, по решению которой МШС был упразднен, и в Ставке снова появилось ВМУ, просуществовавшее до 13 ноября 1917 года{25}.

Как показал опыт первой мировой войны, из всех органов управления русскими морскими силами наиболее успешно выполняли свои обязанности штабы флотов. За время войны улучшилась их организация, появились новые формы и методы работы. Однако в целом система управления русским флотом, несмотря на неоднократные попытки усовершенствовать ее, не оправдала себя. Особенно трудноразрешимым вопросом был вопрос о согласовании действий армии и флота. Сказывалось прежде всего отсутствие единого для обоих видов вооруженных сил руководящего органа. Основная же причина царивших в системе управления русским флотом организационных неурядиц коренилась в пороках самодержавного режима и сменившего его буржуазно-республиканского строя, оказавшихся неспособными создать эффективную систему руководства вооруженными силами страны.

[106]

Примечания:

{1} См., например, кн. «Флот в первой мировой войне», т. 1. М., 1964.

{2} В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, стр. 158.

{3} Указатель правительственных распоряжений по Морскому ведомству за 1906 г., стр. 810-813.

{4} Кондуктор — в русском флоте высшее звание унтер-офицерского состава сверхсрочной службы, соответствовавшее подпрапорщику. Кондукторы были различных специальностей (старшие боцманы, артиллерийские, сигнальные и т. д.) и являлись ближайшими помощниками офицеров.

{5} ЦГА ВМФ, ф. 417, оп. 3, д. 291, л. 171.

{6} Указатель правительственных распоряжений по морскому ведомству за 1914 г., т. II, стр. 1205.

{7} ЦГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 5568, л. 55.

{11} Положение о полевом управлении войсками в военное время. Пг., 1914, ст. 86-88, 142.

{13} ЦГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 52, лл. 4, 38, 42.

{14} Одним из пороков военной системы царизма была частая смена командования как в армии, так и на флоте. За время первой мировой войны сменилось: на Балтийском флоте командующих — 6, начальников штабов — 4; на Черноморском флоте командующих — 4, начальников штабов — 7.

{15} ЦГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 57, лл. 42-43.

{16} Морской министр являлся главным начальником флота только в мирное время, так как согласно ст. 29 Морского устава (изд. 1914 г.) командующие действующими флотами во время войны подчинялись или главнокомандующему, или самому царю.

{17} ЦГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, Д. 1416, л. 2.

{18} ЦГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 1416, лл. 24-24 об.

{19} Там же, лл. 55-56; Сборник приказов начальника штаба ВГК, приказ № 134 от 26 января 1916 г.

{20} «Морской сборник». 1926, № 8-9, стр. 12-14.

{21} ЦГА ВМФ, ф. Р-1529, оп. 2, д. 147, лл. 3-7.

{22} Там же, Сборник приказов ВГК, приказ № 54 от 1 апреля 1917 г.

{23} ЦГА ВМФ, ф. Р-1529, оп. 2, д. 413, лл. 31-32.

{24} Там же, Сборник приказов ВГК, приказ № 103 от 7 апреля 1917 г.

{25} ЦГА ВМФ, ф. Р-1529, оп. 2, д. 413, л. 9.